Жестокая любовь (СИ) - Соболевская Наталья

Сейчас, конечно же, не то, что в первые ночи. Берман из-за любого, даже самого тихого шума не подпрыгивает как солдат по тревоге, потому как к новому жилищу привык, да и спать на надувном матраце гораздо удобнее, чем на жёстком диване, с которого даже у меня в лежачем положении ноги свисают.

На цыпочках подкралась к Берману и осторожно опустила на матрац пёсика.

— Вот твоё место, — погладив по спинке щенка, шепнула я. — Не стесняйся, устраивайся. Видишь, какая удобная грудь? Голая, не то что у меня под сорочкой. Что смотришь? Ложись. Кирилл добренький, не прогонит, он же тебя в дом притащил.

— Алиса, боюсь, Дымок тебя не понимает, — хрипло протянул Кирилл, и я чуть от неожиданности и страха до потолка не улетела.

— Проснулся — отлично, — выдала я, как только испуг отпустил и смогла говорить. — Забирай собаку, а то тапки, значит, по команде таскает тебе, а ночью ко мне в кровать прыгает. Дудки, так не пойдёт, и вообще я собаку заводить не планировала.

Кирилл, вытянув руки и ноги, потянулся, потёр лоб и присел. Но вместо того, чтобы приголубить щенка и убедить спать с ним, схватил меня за руку и резко на себя дёрнул.

— А-й, — только и успела всхлипнуть, как Берман прикрыл мне рот ладонью.

Глава 42

— Тихо, сына разбудишь, — шикнул Берман и, убедившись, что умолкла, убрал руку от рта. — Алиса, не надо смотреть такими огромными перепуганными глазами. Не собираюсь я для женского здоровья в профилактических целях ничего с тобой делать. Просто хочу поговорить, а то после вечернего разговора на душе остался неприятный осадок.

— Ну, Кир, ты даёшь, — продолжая сидеть у Бермана, можно сказать, на коленях, преувеличенно удивлённо брякнула я. — Про душу-то ты явно загнул. Откуда она у тебя? На время у кого-то в займы, что ли, взял? Хотя конечно же нет, кто бы тебе её дал, да и для твоего тела — это настолько чужеродная субстанция, что мгновенное отторжение обеспечено.

— А ты более обидчивая, чем кажется со стороны, — не отводя от моего лица пристальный взгляд, озвучил вывод мужчина.

— Ещё чего не хватало. Обижаются лишь на близких людей, мнение которых для тебя важно, потому как присутствует уважение. А ты мне совершенно чужой, ничуть не отличаешься от случайного прохожего, да и твоей жизненной позицией и принципами я отнюдь не восхищена. Так что не льсти себе, я не обиделась, а разозлилась. Две разные вещи. И хватит уже меня держать, вцепился — не выберешься.

Берман как по команде поднял обе руки вверх, но понаблюдав за тем, как я неуклюже барахтаюсь из-за чрезмерно мягкого матраца в попытке сползти, мужчина меня приподнял, а, усадив рядом с собой, поинтересовался:

— Так лучше?

— Лучше будет, когда ты убедишь Дымка, и мне плевать как, спать исключительно с тобой.

— Не обещаю, но постараюсь, — погладив щенка, ответил Берман.

— Ну и отлично, — резко подавшись вперёд, планировала подняться на ноги, но мужчина зачем-то, выставив руку, не дал этого сделать.

— Какого чёрта, Кир? — раздражаясь, прошипела я.

— Сегодня пред ужином я много чего наговорил, хочу объяснить почему.

— Ты всё уже популярно разъяснил, и про хозяйку положения и….

— Алиса, помолчи, а. Я тут занимаюсь непривычным для себя делом, пытаюсь излить то, чего, по-твоему мнению, у меня нет.

Закатила глаза. Демонстрируя, как мне не интересно, зевнула, но столкнувшись с глазами Кирилла, которые открытым текстом заявляли, что пока не выслушаю, не уйду, подпёрла кулаком подбородок и приготовилась внимать.

— Алиса, нет такого слова, которое могло бы передать, как мне хорошо с вами. Нравится абсолютно всё: завтраки, ужины, походы за продуктами в магазин, как выгуливаем собаку. А когда вечером забираю из садика Вадика, и он мне радуется и навстречу бежит… — голос Кирилла неожиданно дрогнул, и он продолжил лишь после того, как сглотнул. — В общем, не по-мужски, конечно, но это зрелище из меня слезу выбивает. А недавно себя поймал на том, что мне, наверное, впервые в жизни действительно не всё равно, что происходит в мире, в политике, с экологией, потому как есть теперь за кого переживать. А ещё, Алиса, — в интонации Кира неожиданно появилась угроза, — я готов Андрея убить, если его существование поставит под угрозу….

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ну с ума-то зачем сходить?! — словно за стеной не спит сын, громко перебила я Бермана, но тут же понизила голос до шёпота. — Ладно, насчёт души погорячилась, есть она у тебя, как и у всякого человека. И всё, что ты сейчас сказал, меня тронуло. Но, Кирилл, ни Андрей, никакой другой мужчина, с которым я изредка могу встретиться, не изменит сложившееся на данный момент положение дел. Меня не интересуют серьёзные отношения с далеко идущими планами. А вот твои выходки и грубость с запретами вполне могут внести разлад. Так что если хочешь, чтобы всё оставалось как есть, прекрати вмешиваться в мою личную жизнь. Ну как, по рукам?

— А если через месяц или год ты….

— Кир, нет никаких «если», — не хуже Дымка, когда мимо него пробежала дворовая кошка, прорычала я. — Либо соглашаешься на условия, либо между нами война, которую ты обязательно проиграешь.

Берман задумчиво молчал, и дабы подтолкнуть мужчину к правильному решению, пихнула его локтем в бок и протянула руку, чтобы скрепить соглашение.

— Я постараюсь не вмешиваться, — крепко сжав мою ладонь, неохотно выдавил Кир. — Но сразу предупреждаю, есть оговорка. Если когда-нибудь передумаешь и решишь съехаться с кем или выйти замуж, моё обещание не бороться за опеку над сыном любыми доступными методами аннулируется.

После слов о возможности отмены обещания, по спине пробежался холодок ужаса, а в сердце словно иголка кольнула, но паника отступила так же быстро, как и нахлынула. Чего, собственно, мне бояться? В институт брака, как и в любовь до гроба между женщиной и мужчиной, не верю. Несколько раз молодые люди, с которыми я встречалась, заводили речь о чувствах, так меня аж выворачивало наизнанку. Все их лживые заверения в любви только злили, а клятвы верности вызывали не что иное, как тошноту. Потому как плавали — знаем. В любовном тандеме кому-то обязательно в конце концов причинят боль. И ему ещё повезёт, если он переживёт травму и сможет поднять голову.

Выходит, если посмотреть на оговорку Бермана под другим углом, то он ещё мне и одолжение делает. Вдруг свихнусь и влюблюсь, тогда условие Кирилла мигом поставит на место мне голову, потому как сын безусловно перевесит по значимости любого мужчину.

— Идёт, — наконец отозвалась я. — Ну раз мы всё решили, пошла спать, — сказала я и, подавшись вперёд, поднялась на ноги.

— Доброй ночи, Алиса, — донеслось в спину, а после пошли наставления для щенка. — Спишь здесь, в своей лежанке и давай без возражений.

Мои губы растянулись в злорадно довольной улыбке. Ага, как же, не оценил отчего-то Дымок лежанку, как её купили, один раз обнюхал и ни разу к ней больше не подошёл. Сейчас щенок дождётся, когда Берман крепко заснёт, заберётся на матрац и уляжется на его грудь. Сто процентов, всё так и случится.

— Алиса, — окликнул меня мужчина, когда до коридора оставался лишь шаг.

— М-м-м, — обернулась я лишь головой.

— Помнишь, ты просила, чтобы я не расхаживал по дому в одном нижнем белье? Считаю для справедливости это правило должно распространяться и на тебя.

Застыла. Кирилл сейчас мою одежду к белью, что ли, прировнял?

— Я в пижаме, — полностью развернувшись к мужчине, заявила я.

— В магазине тебя обманули, Алиса. Вместо пижамы продали майку с трусами из тонкой просвечивающей ткани. Мне, конечно, как мужчине этот твой комплект нравится, но всё-таки, когда ты в нём и выходишь из спальни, накидывай сверху халат.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Глава 43

Проводить выходные в доме у Берманов до ужасного не хотелось, тем более в поездке пропала всякая надобность. С Кириллом мы ночью поговорили, а Виктор Валерьянович ни вчера вечером, ни сегодня утром не звонил и не требовал к нему приехать.