Сесиль фон Зигесар - Вы в восторге от меня

Ничего. Зато появится пища для размышлений. Новый повод, чтобы написать стихотворение, преисполненное черной меланхолии…

«Война и Мир»

Дженни пришла в бар «Монета» на просмотр фильма Ванессы. Просмотр — это громко сказано, потому что в баре был только один посетитель — какая-то девушка. Ну, еще, конечно, бармен Кларк. Но Ванессу это, похоже, ничуть не расстроило.

— Привет, Джен! Садись, мы уже начинаем, — сказала Ванесса и прошла в дальний угол бара приглушить свет.

Телевизор, подвешенный на кронштейне над стойкой бара, светился голубым экраном.

— Айн минут, — сказал Кларк, — мне нужно сбегать отлить.

В баре стоял затхлый запах сигаретного дыма и пива. За стойкой бара сидела та самая единственная посетительница — девушка с высоким черным хвостом, в джинсах и черной футболке без рукавов. На ее предплечье была татуировка обезьянки.

— Привет! — Дженни подсела к девушке. Та протянула ей руку — ее пальцы были обсыпаны серебряными кольцами.

— Я Руби, старшая сестра Ванессы.

— А я Дженифер. Мне нравится ваша татуировка.

— Спасибо, — сказала Руби. — Что будешь пить? Я колу. А ты?

Дженни кивнула. Руби повернулась на стульчике и крикнула в сторону туалета:

— Эй, принеси нам колу!

Кларк вышел из туалета, поварчивая в ответ:

— Сию минуту, даже руки не успел помыть.

— Нечего, надо время от времени погонять друзей. Пусть помнит, что он на работе, — шутливо проговорила Руби.

Подошла Ванесса, бухнулась возле Дженни и стала нетерпеливо стучать ботинком по металлической ножке стула.

— Мы когда-нибудь начнем просмотр или нет?

На днях Ванесса побрила голову. Прическа «лысый кактус». Дженни хотелось поддержать ее и сказать, мол, клевая прическа, но это прозвучало бы очень глупо.

Кларк наполнил два бокала колой и поставил их перед девушками. Включил видеомагнитофон и, обойдя стойку бара, приблизился к Ванессе и обнял ее за талию.

— Дорогие друзья, мы начинаем просмотр блокбастера.

Ванесса улыбнулась:

— Ладно. Смотри и молчи.

Дженни впилась в экран. Пошли планы 23-й улицы, потом в кадре появилась Марджори Джафф, ученица из их школы. Марджори Джафф направлялась в сторону парка Мэдисон-сквер. Она была рыжеволосой и кудрявой — а голову ее обрамлял зеленый шарф. Зеленый шарф на рыжих волосах — это, конечно, прикольно, только почему-то у Марджори было слишком серьезное выражение лица.

Марджори перешла улицу и вошла в парк. Остановилась. Камера дала ее лицо крупным планом. Героиня жевала жвачку, гоняя ее от одной щеки к другой: она кого-то выискивала глазами. Под губой у Марджори была лихорадка, замазанная маскировочным карандашом. В общем, та еще трагическая героиня.

Наконец глаз Марджори выхватил того, кого она искала. Камера следовала за ней, девушка направлялась к одиноко стоящей скамейке. На ней кто-то лежал. Дэн. Он лежал на спине, одна его рука свисала, пальцы машинально царапали землю. Одежда на герое была помятой, шнурки на ботинках развязаны. На груди лежала стеклянная трубочка кокаинщика, в волосах застрял всякий растительный мусор. Камера дала подчеркнуто долгий план его неподвижного тела. Солнце садилось, и щеки героя полыхали оранжевым отсветом заката.

Дженни отхлебнула колы. Вообще-то ее братец очень неплохо играл наркоту.

Марджори присела на корточки подле Дэна и взяла его руку в свои ладони. Герой не шевельнулся. Потом медленно, натужно он приоткрыл глаза.

— Вы спали? — проговорила Марджори. Она надула пузырь из жвачки, пока тот не лопнул с треском. Она почесалась носом о свою ладонь.

— О нет, я давно наблюдаю за вами, — сказал Дэн тихим голосом. — Я чувствовал, чувствовал, что вы подле. Вы единственная на свете, от кого исходит такой необыкновенный покой, какой-то теплый свет. И мне хочется плакать от счастья.

Дженни знала, что этот фильм снимался по мотивам одной из сцен «Войны и мира». Было очень странно слышать, как ее брат говорит напыщенным архаичным языком, но в этом был весь цимус.

Марджори принялась завязывать шнурки на ботинках Дэна, не забывая при этом надувать пузырь из жвачки. Не было и близкого намека на то, что эта девушка вжилась в свою роль. Она просто присутствовала в кадре. Возможно, такова задумка режиссера.

Когда наконец Марджори завязала шнурки на ботинках Дэна, он вдруг сел и схватил ее за запястья. Стеклянная трубочка опрокинулась на землю и разбилась вдребезги.

— Наташа, я люблю вас! Я люблю вас более всего на свете! — выдохнул он, а потом снова обессиленно рухнул на скамью.

— Спокойно, солдат, — проговорила Марджори, — а то сердце разорвется.

Руби расхохоталась:

— Эта девица меня убивает!

Ванесса сердито посмотрела на сестру:

— Тихо ты.

Дженни неотрывно смотрела на экран. Дэн пытался нащупать рукой на земле трубочку, но натыкался лишь на стеклянные осколки.

— Не порежьтесь, — сказала Марджори. Она порылась в кармане пальто и вытащила оттуда пластинку жвачки. — Вот, возьмите. Это освежает дыхание.

Дэн положил жвачку на грудь, словно у него не осталось сил развернуть бумажку, чтобы положить жвачку в рот. Герой закрыл глаза, Марджори снова взяла его за руку. Камера делала отъезд, дала панораму парка, потом остановилась, «выхватив» голубя, клюющего брошенный в траву презерватив. Затем камера развернулась в сторону 23-й улицы, дала панораму реки Гудзон, выдерживая план так долго, пока не закатилось солнце. Наплыв в затемнение…

Ванесса поднялась, чтобы включить свет.

— Я что-то не просек насчет голубя с презервативом, — сказал Кларк. Он вернулся за стойку, вытащил из холодильника бутылку пива. — Кто-нибудь хочет пива?

— Это фильм-настроение, — расстроенно проговорила Ванесса. — Тут и не должно быть четкого смысла.

— А по-моему, очень весело, — сказала Руби. Наклонив стакан, она выловила губами кусочки льда. — Налей мне еще колы, — попросила она Кларка.

— Ничего веселого тут и не предполагалось, — возмутилась Ванесса. — Князь Андрей умирает. И Наташа его больше никогда не увидит.

Дженни видела, что Ванесса с трудом сдерживает гнев.

— А по-моему, операторская работа очень сильная, — сказала Дженни и поймала благодарный взгляд Ванессы. — Особенно последние кадры.

— Спасибо. А кто из вас видел фильм Серены? Мне кажется, получилось очень здорово.

— Я видела, — сказала Дженни. — Но насколько я знаю, там все держится на операторской работе, то есть на тебе. И если что-то получилось, то это твоя заслуга, Ванесса.

Ванесса пожала плечами: