Джули Гаррат - Название игры - Любовь

Марк решил не обращать внимания на ее слова.

— Ты не ушиблась?

Он опустился на корточки и недоверчиво поглядел на нее.

Тамсин легко села на земле и, когда Марк вздохнул с облегчением, громко закричала:

— Моя спина! Ой! Ой! Мои плечи! Ой… Марк подбежал к ней, обнял за плечи, прижал к себе и прошептал:

— Не шевелись, не шевелись, маленькая. Я сейчас кого-нибудь позову…

Она повернула голову, и ее лицо оказалось совсем близко к его лицу. Несколько секунд Тамсин, не меняя выражения, смотрела ему в глаза, а потом со смехом оттолкнула.

— Мне никто не нужен. — Поднявшись и отпрыгнув подальше, она засмеялась громче. — Все-таки тебе нравится малютка Тамсин!

Марк обхватил руками голову и застонал. Ему понадобилось несколько долгих минут, чтобы прийти в себя.

— Сука, глупая сука. Неужели ты не понимаешь, что делаешь?

Тамсин подошла к нему, взяла из рук телефон и сунула его в карман комбинезона, потом обняла и, утопая каблуками в песке, потащила наверх. Поначалу Марк не желал ей подчиниться, но потом все-таки поднялся на ноги.

— Я тебе нравлюсь, правда? — спросила она, склонив голову набок и не выпуская его рук из своих.

— Если я скажу «да», мне потом не жить. Ты умеешь устроить ад на земле…

— Скажи «да», — стояла она на своем. — Ад лучше, чем ничего, Марк Лангхэм.

— Ладно. Ты мне нравишься. Ты мне нравишься так же, как приблудная кошка, которую я мог бы принести домой и напоить молоком. Довольна?

— Для начала сойдет.

И она беззаботно рассмеялась, стоя на пустынном берегу, где слышны были только шум моря и крики чаек.

— Сойдет?

Марк удивился. Он думал, что она придет в ярость, бросится на него, расцарапает ему лицо ногтями.

— Люблю кошек. Всяких. — Тамсин приблизила свое лицо к его и замурлыкала. — Мяу, Марк… Не хочешь стать моим котиком Томом?

Он схватил ее за руки.

— У меня нет времени на игрушки. Мне надо работать, и я никогда не буду ничьим котиком, моя радость.

Тамсин опустила ресницы.

— Ты не можешь отлучиться на пару часов? Твоя хозяйка ничего не узнает. Она в Монако, крадет у меня моего мужчину.

— Мэгги мне не хозяйка. Ты сама сказала, что мы в одном деле, следовательно, мы с ней равны.

— Но пока Мэгги нет дома, мой Том может немножко поиграть на воле.

Марк вздохнул.

— Хватит, Тамсин. Скажи просто, чего ты хочешь и зачем пришла сюда?

— Я хотела тебе сказать, что мы можем попытаться.

— Попытаться? — переспросил он.

— Ну, как мальчик и девочка…

И она выразительно посмотрела на него.

— Нет, Тамсин, — прищурившись, отказался Марк. — Я тебе не нужен. Ты ищешь замену, пока твой парень лечится во Франции. А он вернется, и ты прогонишь меня.

— Когда он вернется, вернется и твоя ненаглядная Мэгги.

Марк громко рассмеялся.

— Ты правда веришь, что мы с Мэгги?..

— Вы подходите друг другу, как мы с Рейфом.

Тамсин отпрыгнула от Марка и принялась бегать вокруг него, оставляя загадочные следы на песке.

— Хватит. Остановись и объясни мне все спокойно.

Она остановилась.

— Чего ты не понимаешь?

— Я тебя не понимаю, — сказал Марк, качая головой. — С чего ты взяла, что Рейф Торн собирается соединить свою жизнь с твоей.

— Я знаю тайну, — загадочным шепотом сообщила Тамсин.

— Ты сумасшедшая.

— Нет. — Она насупилась, и игривые нотки исчезли из ее голоса. — Он женится на мне. Он ведь чуть не убил меня. И он у меня в долгу.

— Тогда поймай его, — коротко рассмеялся Марк. — Поймай и вытащи из него столько денег, сколько сможешь, если он виноват.

— Он не виноват, — скривилась Тамсин. — И мне нужны не только его деньги. Мне нужен он сам. Я хочу то, что прежде принадлежало Джейд Херрик.

— Она умерла. Это было во всех газетах.

— Но у нее было так много…

— А теперь нет ничего. Девушке не под силу противостоять машине класса «Формула-1».

— Мы все виноваты. Нам нельзя было быть на трассе.

— Нельзя, — согласился Марк. — Но зачем-то вы там были…

— Ты ничего не знаешь, не знаешь, кто на самом деле виноват.

— А кто знает?

Подобно тысячам людей, интересующихся гонками, Марк читал репортажи в газетах, но никто так и не написал, зачем девушки вышли на трек. Рейфа не винили, хотя было известно, что он пригласил свою невесту и ее подружек в день, когда шла проверка машин.

— Никто, кроме одного человека.

— Одного человека? — нахмурился Марк.

— Один человек должен знать. Один человек бросил шарф Джейд на полосу. Один человек хотел кое-что изменить.

У Марка мурашки побежали по спине. Не может быть, чтобы она говорила правду. Неужели она не способна на нормальные чувства, ведь ее подруги погибли?

— Эй! Ты похож на мертвеца.

— Наверно, так и есть. А у тебя совсем нет сердца.

Она рассмеялась.

— Все кончено и забыто. И ты забудь.

— Бессердечная сука. Тебе в голову не приходит хоть кого-нибудь пожалеть, будь то Торн или его сестра, или те девушки, которых уже нет в живых.

— Но их нет… Девушек нет! Зачем им моя жалость? Это живым приходится нести крест и помнить…

— Или злорадствовать, — вставил Марк.

Тамсин пришла в ярость.

— Я не злорадствую. Просто я реалистка. Что толку жалеть Джейд и другую девушку? Какая разница, кто бросил шарф? Ее ведь не вернуть, правда?

— Но у кого-то нечиста совесть. Если человек решился на такое…

Она тяжело вздохнула.

— Наверно, ты прав. А может быть, и нет. Лучше не будить спящую собаку. А совесть? Немногие верят в совесть.

— И ты не веришь? — не утерпел Марк.

Она уставилась на него широко открытыми глазами, в которых он прочитал неодолимую муку.

— Почти каждую ночь я переживаю все заново. Ты не поверишь, какие мне снятся кошмары…

— И ты говоришь, что у тебя нет совести?

Марк был уверен, что Тамсин виновата в случившемся.

— Я этого не говорила. Я не могла…

— Ты имела это в виду.

— Нет, — покачала она головой. — Ты не понял. Ты даже не хочешь понять.

Тамсин отвернулась от него и стала карабкаться по склону. Марк последовал за ней, но догнал ее только на самом верху. Тамсин смотрела на него во все глаза.

— Я увижу тебя еще? Или Мэгги застит тебе весь свет?

Марк молчал, не зная, как ей ответить, молчал и смотрел на нее. Неужели она и в самом деле сумасшедшая? Что ей сказать? Он сам не знал, хочет ли еще раз увидеться с ней. Может быть, не стоит? У него вдруг появилось чувство, будто он подвергает себя серьезной опасности. И неудивительно. А с Мэгги спокойно. Правда, Мэгги ясно дала ему понять, что он ей не нужен.