Джилли Купер - Пруденс (Чужой мужчина)

— Ты что, хочешь здесь подохнуть? — орал Туз, уставясь на меня пылающими от гнева глазами.

— Нет, — нервно ответила я и снова начала кашлять.

— Посмотри на себя, — продолжал орать он. — По-моему, ты жаждешь умереть в молодости.

— Так и случится, если ты не перестанешь донимать ее своими нравоучениями, — вмешался Джек, — «Санди Таймс» понравилась твоя заметка?

— Тебе тоже следует заткнуться, — огрызнулся на него Туз. — Все произошло из-за твоего безответственного поведения.

К счастью, в этот момент им пришлось прекратить перебранку, потому что в корзине для бумаг весело вспыхнул огонь.

— Быстро, — сказал Туз Джеку, — возьми свое пальто и набрось его на огонь.

— Почему это мое, а не твое, — запротестовал Джек. — Я свое только что из чистки взял.

Я начала смеяться. Туз схватил стоявший на туалетном столике рядом с кроватью кувшин с водой и опорожнил его прямо на костерок. Тот вспыхнул последними искрами и погас.

Туз с видимым усилием воли взял себя в руки.

— Я только что разговаривал с Пендлом, — сказал он. — Он взялся за одно дело в Девоншире. Предварительное слушание будет на следующей неделе, так что он не сможет приехать на уик-энд. Я сказал ему, что ты еще не в таком хорошем состоянии, чтобы ехать куда бы то ни было. Так что остаешься еще на неделю.

Я почувствовала себя так, будто получила отсрочку в исполнении приговора. Я отнесла этот факт на счет того, что не хочу видеть Пендла.

В дверь постучали, она распахнулась, и вошла Мэгги. Она выглядела очень красивой, но определенно слишком толстой. Конечно, от обжорства. На ней было надето открытое черное бархатное платье с лифом из перекрещивающихся полосок. Но ее бюст был таким большим и так сильно натягивал лиф, что полоски лежали почти параллельно друг другу. В этом наряде она, очевидно, собиралась идти на какую-то вечеринку и заглянула к нам, чтобы показать себя.

— О чем вы тут разговариваете? — спросила она.

— О Пендле, — спокойно ответил Туз. — Он не приедет на этот уик-энд.

— Какой ужас, — безразлично сказала Мэгги. Я почувствовала, что она уже знает эту новость. — Пру, какое разочарование для тебя. Ты уже готов? — спросила она, поворачиваясь к Джеку.

— К чему? — удивился Джек.

— К вечеринке у Фелисити.

— Господи, я даже не знал, что она сегодня устраивает вечеринку.

— Я дважды говорила тебе об этом сегодня утром, но ты ни на что не прореагировал из-за похмелья. Туз, а ты пойдешь?

— Нет, — коротко ответил Туз, взял в руки пустой кувшин и направился к двери.

— Неужели ты думаешь, что тебе все еще необходимо сидеть у постели больной? И Фелисити страшно расстроится, если ты не придешь. Я думаю, она завлекла к себе половину Уэстморленда хвастливым заявлением, что ты придешь на вечеринку.

— Ничего, ей придется проглотить это. Я ведь так и не сказал ей окончательного «да», — Туз крепко сжал губы.

— Ладно, — сказал Джек, надевая пиджак и приканчивая виски, — каждый имеет право пойти и надраться за чужой счет. А пользоваться этим правом или нет — личное дело каждого.

В это время прозвенел звонок у входной двери.

— Кого это еще черти принесли? — удивилась Мэгги.

— Наверное, Уэтмена, — предположил Джек. Внизу возникла какая-то суматоха. Потом мы услышали топот ног вверх по лестнице, и детский голосок произнес:

— Папа, ты где?

— Гос-по-ди… — протянул Джек. — Это же Люкаста. Я совершенно забыл, что она должна сегодня приехать.

— О Боже, я тоже забыла, — сказала Мэгги, старательно разыгрывая испуг.

«Ну уж нет, — подумала я про себя. — Никто и никогда не забывает таких пугающих вещей, как поход к зубному врачу».

Дверь распахнулась как от удара, и на пороге появилась восхитительная девочка, одетая в джинсы и шубку из белого меха. Некоторое время она стояла неподвижно, глядя на нас — уже в таком возрасте умело обставляя свое появление. Она была совершенно такой же, какой Роза должна была быть сорок лет назад.

— Папа! — закричала она и прыгнула прямо в объятия Джека. Ни у кого не могло возникнуть сомнения в искренности восторга, с каким они смотрели друг на друга.

— Я собираюсь играть короля в рождественском спектакле, потому что я высокая! — сообщила Люкаста. — Джейсон Уайт собирается быть Голдом, я — Мурром, а Дэмьен — Франкенштейном.

Все засмеялись, только Мэгги не присоединилась к общему веселью.

— A y меня выпали молочные зубы, — продолжала выкладывать новости Люкаста. Она влезла Джеку на колени и широко раскрыла рот, чтобы он смог хорошенько рассмотреть образовавшиеся дырки.

— Если ты положишь их под подушку, то феи принесут тебе десять пенсов, — пообещал Джек.

— Эти феи на прошлой неделе принесли Джейсону целых пятьдесят пенсов, а он не сделал ничего достойного даже десяти, — сказала Люкаста, слезая с колен Джека.

— Привет, Люкаста, — сказал Туз. — Ты меня помнишь?

— Конечно, помню, — ответила Люкаста, поднимая к нему свое личико для поцелуя. — Ты рассказывал мне сказки перед сном даже без книжки. Мама сказала, что ты тут будешь. А ты интересно провел время в Америке? Встречался с женщиной, которая стоит Шесть Миллионов Долларов? Знаешь, как сбивать с ног маленьких старушек и отнимать у них кусок хлеба?

— Нет, — несколько ошеломленно ответил Туз.

— Безнадежен, — решила Люкаста. — А подарок ты мне привез?

— Люкаста, — Джек поднял брови в комическом ужасе. — Ты становишься жаднее своей матери.

— Она просила, чтобы я напомнила тебе об оплате за школу. Ой, посмотрите, котенок. Какой хорошенький!

Макганагал вылизывай шерсть от виски и при этом ужасно морщился.

— Разве ты не собираешься поздороваться с Мэгги? — спросил Джек.

С лица Люкасты внезапно исчезло всякое выражение, будто стертое невидимой рукой.

— Хэлло, — произнесла она ровным голосом и тотчас повернулась к Джеку. — А почему она одета в вечернее платье? Вы собирались куда-то пойти?

— Конечно, нет, — ответил Джек, не обращая внимания на многозначительную жестикуляцию Мэгги. — Только не в первый вечер твоего приезда. Мэгги надела вечернее платье специально для того, чтобы поприветствовать тебя. Кстати, ты еще не знакома с Пру.

— Здравствуйте. Как поживаете? — обратилась ко мне Люкаста, измеряя меня с ног до головы оценивающим взглядом. Она явно не легко сходилась с людьми и любила составлять о них свое собственное мнение.

— А где Грэнни?

— Думаю, развлекается где-нибудь, — ответил Джек.

— Она все еще гуляет с Джеймсом Коуплэндом или уже завела себе нового приятеля? Мама говорит, что она сексуальный маньяк.

— Твоя мать забивает тебе голову чем не следует, — сказал Джек. — Давай-ка, спустись вниз и поищи себе кока-колы в холодильнике. Или, может, желаешь что-нибудь покрепче?