Джилли Купер - Пруденс (Чужой мужчина)

Да, Туз определенно превратился в ангела. Я бы в жизни не могла себе представить, что он способен проявить столько заботы, терпения, мягкости по отношению ко мне или к кому бы то ни было вообще. Он сидел рядом со мной, когда у меня был кризис, когда я металась в бреду и звала Пендла. Он поил меня горячим чаем с лимоном и медом, приносил мне виски посреди ночи, когда кашель выворачивал меня наизнанку. Он не моргнул глазом даже тогда, когда меня вырвало прямо на свежезастеленную постель только что с таким трудом проглоченным по его настоянию ланчем. После этого, сидя в кресле рядом с кроватью и дрожа от унижения, я любовалась, как ловко он меняет испорченные простыни, и внезапно подумала, что Пендл со всей его утонченностью был бы безнадежно беспомощен в подобной ситуации.

Не надо думать, что за это время у нас с ним не было никаких стычек; Туз был непреклонен в некоторых вопросах: принятие лекарств, теплая одежда и запрет на курение. Он тут же отобрал мой миниатюрный приемник, когда однажды вечером, зайдя ко мне в комнату, поймал меня за тем, что я, спрятавшись под одеялом, слушала «Лучшую двадцатку». И он никому не позволял навещать меня. Вот это мне как раз нравилось: так приятно было не вникать в дрязги и интриги остальных членов этой семьи. И сейчас я была абсолютно счастлива, лежа в кровати, просматривая романы и играя с котенком, которого мы с Тузом назвали Макганагалом. Приятно было слушать довольное ворчание Уордсворта и Колриджа, вытянувшихся рядом с зажженным камином, и тихое поскрипывание перьевой ручки Туза при ее непрерывном движении по листкам его блокнота для заметок. Туз заканчивал статью о событиях в Венесуэле для «Санди Таймс» и прятался в моей комнате от остальных членов семьи. Он расположился в огромном кресле, обитом синим бархатом, местами протертом до белизны, и вылезал из него только для того, чтобы ответить на телефонные звонки или погулять с собаками. У его ног кучей были свалены книги и газеты. Я восхищалась его способностями: он мог просмотреть и понять содержание книги за три четверти часа, а когда писал, то останавливался только для перехода на новую строку или желая послушать несколько песен по приемнику. Все это было так непохоже на мой метод писания рекламных текстов с постоянными перекурами, сплетничаньем с Родни и написанием бесконечных вариаций на клочках бумаги только для того, чтобы найти один-единственный, в общем ничем не примечательный, кусочек текста к концу дня. Родни прислал мне букет огромных, желтых, как лимоны, хризантем. К цветам была приложена открытка с наилучшими пожеланиями его и всех остальных служащих нашего отдела. Но в данный момент рекламная компания консервированных персиков абсолютно меня не волновала. Мне было очень уютно в моей спальне. Я думала о том, какой приятный сине-зеленый узор из цветов нарисован на занавесках, и замечала, что мои мысли все реже и реже возвращаются к Пендлу.

Пятница стала красным днем в моем календаре: я первый раз за всю неделю смогла поесть. У меня был роскошный обед, состоявший из куриного бульона, кусочка подогретого имбирного хлеба и чашки чая. К вечеру Туз закончил свою работу и отправился звонить в газету, чтобы продиктовать свою статью.

Через несколько минут ко мне ввалился Джек, державший в руках два полных стакана виски.

— Это для нас, — сказал он, присаживаясь на кровать и снимая пиджак. — Я подумал, что ты, может быть, нуждаешься в дружеской поддержке. Уж я точно нуждаюсь.

— А что случилось?

— Да так, Мэгги… Видишь ли, у нее не хватает энергии даже на то, чтобы поругаться со мной. Она только шлепает вокруг, как клуша.

— А как дела на работе? — спросила я, отпивая виски. Его вкус показался мне отвратительным.

— Тоже тяжело. Заказов много, но никто не платит. Моя жена и моя секретарша страдают от предменструальной нервозности. Моя голова уже раскалывается от яростного хлопанья дверьми. Я уже подумываю заказать себе комнату в ближайшем сумасшедшем доме, там должно быть спокойнее.

Я хихикнула.

Джек придвинулся ко мне поближе.

— Ладно, это все чушь. Самое главное, как ты тут? Туз ни разу не позволил мне приблизиться к тебе за эти дни.

— Да, он очень заботливо за мной ухаживал.

— Волк и ягненок, — прокомментировал Джек.

— Умираю, как хочу курить, — пожаловалась я. — За прошлую неделю я не выкурила ни одной сигареты.

Джек вытащил из кармана пачку «Ротманс».

— Ты думаешь, я такой смелый? Да Туз мне голову оторвет, если увидит.

— Он еще и через час не вернется, судя по его пламенной речи, которая доносится снизу.

Сигарета показалась мне на вкус еще ужаснее, чем виски. К тому же я сразу раскашлялась от дыма.

Джек начал восхищаться хризантемами Родни.

— Кто их прислал?

— Мой босс.

— Они, должно быть, стоят несколько шиллингов. Он увивается за тобой?

— Нет, он гораздо больше интересуется моей подругой, которая живет со мной.

— А кто прислал это огромное каучуковое дерево?

Я засмеялась и еще больше закашлялась от дыма.

— Адмирал. Он приходил извиниться и повидаться с Розой. Завалился сюда в полдень, когда я еще пребывала в полусне. Вообрази себе, просыпаюсь и вижу перед собой его ярко-красную физиономию, проглядывающую сквозь пышную листву тропического растения. Я даже подумала, что у меня галлюцинации. Туз выгнал его отсюда.

— Туз уж слишком о тебе заботится и ведет себя так, как будто ты безраздельно принадлежишь ему. Не уверен, что мне это нравится.

Я еще раз в порядке эксперимента вдохнула сигаретный дым и начала по-настоящему задыхаться от кашля. — О Боже, слова этот чертов кашель.

Джек принялся стучать меня по спине. Потом его рука скользнула ниже, обвила меня за талию, и он притянул меня к себе.

Это был один из тех моментов в жизни женщины, когда решается, будешь ты или нет продолжать взаимоотношения с этим мужчиной. Пендл исчез из моей жизни. Брак Джека разлетелся вдребезги, а он сам между тем оставался крайне привлекательным мужчиной. Мы долго, очень долго смотрели друг другу в глаза. Я заметила морщинки распущенной жизни, уже расползавшиеся вокруг его веселых синих глаз. Нет, этот мужчина не моего типа, решила я. Его легко привлечь, но очень трудно удержать. И ему не хватало той холодной отрешенности, той утонченности, которые так привлекали меня в Пендле.

— Ты очень желанна, — сказал Джек. — И я охотно пойду на прелюбодеяние. — Он наклонился ко мне и поцеловал. В этот момент в комнату вошел Туз. Одним быстрым цепким взглядом он охватил всю картину: наши с Джеком объятия, стаканы с виски и дымящуюся в пепельнице сигарету. Он стукнул кулаком по двери и буквально заревел на нас. Я пришла в ужас. Джек от меня шарахнулся. Туз схватил сигарету и запустил ее в корзину для бумаг, выхватил из моей руки стакан с виски, пролив при этом большую часть на мирно спавшего котенка, который с обиженным мяуканьем скрылся под кроватью.