Не потеряй нас - Ульяна Николаевна Романова

сегодня, которому я эту розу хотел в задницу засунуть и заставить так идти по улице.

Не понимает! И то, что я не просто так пропадаю – тоже не понимает.

Но, млять, нам нужны были деньги, и способ моего заработка Яська знала. Я его и не скрывал.

С друзьями моими она познакомиться хотела, дурная. Зачем? Зачем ей это?! Чтобы что?

Как до нее донести, что ей там не место?! Как?! Что она забыла среди шлюх и отбросов?

Я ее с Машкой познакомил, с Ратом. Другие ей ни к чему.

Этот… С цветочком… не выходил из головы до сих пор.

Пока смотрел, как Яська собирается, закипал изнутри. От ее бесконечной неуверенности в себе.

Она не понимала, насколько она красивая. Не осознавала. В своих комплексах погрязла.

Я, наверное, молчун, но неужели непонятно, что мне и всем остальным плевать на то, что она считала изъяном. Собственно, изъяном это считала только она.

У меня же крышу срывало каждый раз, когда она танцевала. Когда медленно раздевалась, глядя на меня из-под ресниц, когда сверху была во время секса, ментально кончал от ее вида.

Я менялся! Сам осознавал, что меняюсь, но она этого не видела. Не желала видеть. Или просто не знала того Гафарова, каким я был еще полгода назад.

Пусть у Машки спросит. Машка помнила, вот пусть расскажет Яське, какой я был, чтобы поняла, блин.

И перестала дуться за то, что иногда я не хочу ни о чем говорить.

Мне нужно привыкнуть к тому, что я не один.

Больше не один.

– Я готова, – отвлекла меня Яська. – Пойдем?

Она стояла уже полностью одетая, а в глазах укор, словно ножом по нервам.

– Пойдем, – согласился я, протягивая ей ладонь.

Нос сморщила, но свою вложила. А у дверей отобрала, чтобы магазин свой запереть.

Я достал из кармана ключи от старенькой «Лады», дождался, когда она включит сигнализацию, и повел за собой.

– Снова машину у кого-то взял? – ровно уточнила Яська.

– Моя, – отчеканил я.

– Украл? Отжал?

– Купил, ангел, все честно, документы чистые, – оскалился я.

– Точно?

– Конечно.

– Ладно, – проглотила она вопрос.

Молодец, быстро учится. Я давно хотел собственную тачку, а вчера встретил знакомого, который согласился продать мне этот ржавый тазик за очень дешево. Ему срочно нужны были деньги, мне – тачка.

И все довольны, кроме Яськи, потому что ближайшие пару недель меня снова не будет дома. За машину я отдал последнее, и нужно будет снова перегнать другую, чтобы заработать.

Я сел за руль, с третьего раза завел мотор, чувствуя напряжение между нами. Планировал сегодня попросить Рата посмотреть, что можно сделать с машиной при минимальных вложениях, пока Яська будет заниматься с Машей.

– Я через два дня уеду на неделю, – сообщил Ярославе. – Справишься без меня?

– Спрашивать куда, бесполезно? – она отвернулась, глядя в окно.

Может, ее еще раз трахнуть, прямо в машине? Кажется, последнее время мы находим понимание только в постели.

– Машину надо перегнать, три дня туда, три обратно, – ответил я. – Буду звонить. Если вдруг что – звони Рату или Машке, я предупрежу. Хорошо? Яська, блин! Ну хорош дуться.

– Я не дуюсь, все в порядке, – улыбнулась она.

– Просто прими факт, что иногда я хочу помолчать. Так бывает. Ладно?

– Ладно. Обещай, что все будет хорошо в твоей поездке, ладно? – тихо попросила она.

– Клянусь, в этот раз все легально, одну тачку туда, одну обратно. Целуй меня, быстро.

Она наконец-то по-настоящему улыбнулась и чмокнула меня в щеку.

– И чтоб этого, с цветочками, я больше не видел, – резюмировал я.

– Как скажешь, – кокетливо стреляя глазками, ответила Яська, а меня снова накрыло.

Свернул на повороте, притормозил тачку у круглосуточного цветочного и, не заглушая мотор, вышел из машины.

Купил первый попавшийся букет из белых цветов и вышел. Сел за руль и протянул удивленной Яське:

– Ты – моя, цветы тебе дарю я, живешь ты со мной, и если увижу кого-то рядом с тобой, кто дарит тебе букетики, еще раз, – засуну эти цветы ему в зад.

– Не знала, что ты такой романтик, – рассмеялась Яська.

– Сам в шоке. Ладно, поехали, мне к Рату нужно, чтобы он тачку посмотрел.

Глава 28

Ярослава

Три дня без Тимура, разговоры каждую свободную минуту, когда на трассе ловила связь. Желание руками подталкивать стрелку часов вперед, чтобы время перестало тянуться так долго.

Длинные, холодные ночи в одиночестве и тоска – почти физическая.

Это стало моей реальностью в тот день, когда он уехал.

Мы не ругались. Не спорили. И снова начали говорить обо всем на свете. Казалось, что чем больше расстояние между нами, тем ближе мы душами. Словно вместе у нас не получалось, но чем больше километров нас разделяли, тем сильнее мы тянулись друг к другу.

Однако долгие зимние ночи располагали к тому, чтобы думать. Много. Обо всем. О том, что Тимур частично был прав – я слишком закомплексованная. И все принимаю на свой счет. Вспоминала его «уроки хороших манер» и то, что нужно быть настойчивой.

Решение пришло спонтанно: я позвонила своей начальнице в цветочном магазине и попросила ее поменять мне график, чтобы работать два через два. С Машей мы стали заниматься реже, она сказала, что дала мне достаточно знаний и моя задача теперь упорно трудиться, что я и делала дома.

В свой выходной я весь день тренировалась на типсах, параллельно переговариваясь с Тимуром. И начала искать клиентов, спросив у своего парня разрешения принимать пока клиентов у него дома.

Тимур не раздумывая согласился. Думаю, злосчастная роза, подаренная мне незнакомцем, произвела на него впечатление.

В тот день я была на работе и ждала звонка от Гафарова. Он предупредил, что скоро исчезнет связь, а я отодвинула подальше привычную тревогу и занялась делами.

Составила несколько композиций, выставила на витрину и ждала покупателей, которых в будний день днем всегда было очень мало.

Звонок мобильного защекотал нервы, заставляя сердце биться чаще, а щеки – гореть. Мне было мало просто разговоров с Тимуром, хотелось прижаться к нему, ощутить аромат его кожи – горьковатый, смешанный с табачным дымом. Почувствовать его тепло, понежиться в его объятиях.

Не сдерживая счастливой улыбки, я достала мобильный и напряглась, когда я поняла, что звонил не Тимур, а отец.

– Привет, пап, – ответила я, чувствуя, что голос задрожал.

– Привет, дочь, – папа говорил устало, тихо, почти безжизненно.

– Что-то случилось? – я зажмурилась и приложила ладонь к груди.

– Дочка, приходи в гости. – предложил папа. – Я теперь один