Алмаз. Книга первая - Елена Григорьевна Макарова

***

Просыпаться утром было тяжело. На улице холод и пробирающий до костей ветер, а здесь, в кроватке, тепло и уютно, а размеренный стук сердца походил на колыбельную, увлекая в сладкие сновидения.

Подождите, как я могу слышать собственное сердце?

Открыла глаза и уставилась на мужскую обнаженную грудь, которую и использовала как подушку. Стараясь не разбудить спящего, отодвинулась подальше, потянув за собой одеяло, чтобы было чем прикрыться. Боялась заглянуть под него и обнаружить, что совершенно голая. Следующей мыслью, мгновенно пришедшей в голову, было предположение, что Костя тоже может быть неодет, поэтому тут же выпустила из рук край одеяла.

Почему он спит в моей постели? Я огляделась и не смогла со стопроцентной гарантией признать в комнате именно свой номер. Вдруг здесь они все — точная копия друг друга?

Совсем не помню, как закончился прошлый вечер. Сколько я выпила? Все этот треклятый каффемик. Он вкупе с приятной музыкой и теплом от камина сыграли со мной злую шутку.

— Костя, — толкнула парня в плечо, — что вчера произошло? — он заворочался и что-то пробурчал в подушку. — Хватит дрыхнуть! — более настойчиво трясла его, но тот не реагировал. — Убирайся из моей кровати! — решила его выгнать, раз уж объяснений от него не добиться. — Иди в свой номер!

— Это и есть мой номер, — наконец услышала членораздельную речь проснувшегося музыканта.

На одну тайну меньше. Но как я сюда попала, а главное, чем мы, то есть я, тут занималась?

— Что вчера произошло? — повторила тревоживший меня вопрос.

— Всё, — не открывая глаз, отозвался Костя, кутаясь в моё одеяло.

— В каком смысле? — испугалась.

— Это было восхитительно, — будто не слыша меня, говорил он сонным голосом.

— Что было восхитительно? — пискнула я. От страха горло, легкие, всю меня целиком сковал неожиданный спазм.

— Всё, — тот же ответ.

Наш разговор напоминал мне беседу с попугаем, когда тот лишь повторяет за хозяином заученные слова. Музыкант сладко потянулся и спокойно продолжил лежать рядом.

Не верила Косте, и надеялась, что это была очередная шутка. Не могла я напиться, причем кофе с ликером, и переспать с парнем.

Доверяй, но проверяй! Поэтому и запустила руку под одеяло, проверяя, что на мне надето, но случайно наткнулась на Костину ногу.

— Хочешь повторить, детка? — оживился он, восприняв все по-своему. — Я всегда готов.

Снова его игры. Если он добровольно ничего не хочет рассказывать, значит, будем пытать! Только пытка будет сладкой и опасной, придется балансировать на грани. Как бы самой себя не перехитрить и не сорваться в пропасть.

Костя явно не ожидал, что вместо возмущений и ругательств он получит поцелуй.

Я старалась вести себя раскованно и, поборов смущение и неловкость, перекинула через парня ногу и оказалась сверху него. Поначалу музыкант растерялся и казался еще более неуверенным, чем я, но быстро втянулся в игру, приняв ее правила. И сама я все больше увлекалась, забывая, с какой целью все это затеяла. Но как отказаться от нежных поцелуев, ласковых рук?

— Ты уверена? — вопрос Кости отрезвил меня.

— Если вчера было «всё», не вижу причин, чтобы не сделать это снова.

— Глупенькая, — он заботливо убрал пряди волос, что падали мне на лицо, — неужели ты думаешь, я бы воспользовался ситуацией и переспал с девушкой, которая, к тому же, этого потом и не вспомнит?

— Я так и знала! — спрыгнула с кровати и грубо отняла у парня покрывало, в которое потом и завернулась. — Мерзкий скользкий врун!

Пока я пыхтела, как дракон огнем, и еще больше заводилась, лицо Кости успело стать серьезным, а взгляд чуть хмурым. Я сразу поняла, что произвело на него такое впечатление.

— Это неприлично — так таращиться, — отметила.

— Прости, — Костя протянул руку и дотронулся до моего правого плеча, пальцами изучая концентрический шрам. — Странно, он похож…

— Верно, он от пули, — нехотя призналась. — Это первый и последний раз, когда мы говорим об этом. Тема закрыта, — подтянула одеяло повыше, чтобы скрыть страшный изъян. — Шрамы украшают только мужчин, женщин они делают безобразными.

Костя перекатился к краю кровати и целенаправленно что-то искал в ящике прикроватной тумбочки.

— Иди сюда, — попросил, когда в его руках возникла самая обычная гелевая ручка.

Мне стало интересно, что он задумал, и я пересела вплотную к нему. Костя убрал с моего плеча бретельку от нижнего белья, чем вызвал мое недоумение, но я не стала протестовать, потому что в следующее мгновение почувствовала щекотку от движения ручки по моей коже.

Небольшая заминка позволила мне сконцентрироваться и выпытать у памяти воспоминания о прошлой ночи. И в них я выглядела совсем не добропорядочной: увязалась в Костин номер, когда он проводил меня до моего; потом улеглась в его постель и несла какой-то бред про то, что согревает лучше всего тепло человеческого тела. Ну и позорище, Рита!

Периодически изгибалась, чтобы рассмотреть, что же там рисует парень, но в такой позе это сделать было невозможно, и я смиренно ждала окончания процесса.

— Надеюсь, там не череп с костями? — предположила худшее.

— Нет, малышка, — хмыкнул Костя, старательно выводя невидимые мне узоры, — бесконечная вселенная.

Когда работа была закончена, я посмотрела на себя в зеркало. По ключице вверх тянулись россыпи звезд, превосходно скрывая шрам. Мне никогда в голову не приходило, что таким образом можно замаскировать страшное напоминание о прошлом. Жаль, что они смоются.

— А теперь завтракать, — начал подгонять Костя, — у нас еще целый съемочный день впереди.

От мыслей об этом мне стало плохо. Совсем не хотелось отправляться на холод и во властные режиссерские руки Кости.

Помимо этого меня еще ожидал променад позора. Как назло, выдрессированные Костей парни из группы уже были на ногах и по-дружески захаживали друг другу в номера, курсируя по коридору. И каждый, заметив меня, выходящую завернутой в плед из Костиной комнаты, многозначительно улыбался. Так и хотелось прокричать, что это не то, что они подумали.

— Да, это именно то, что вы подумали!

Испугалась того, как громко прозвучали мои мысли, но потом опомнилась и сообразила, что это была не я, а Костя у меня за спиной. Это было заявление всем тем, кто косился в нашу сторону. Я была уверена, что мое лицо стало одного цвета с самым спелым помидором.

— Но это по любви, а не ради роли в клипе! — добавил Костя, когда я понемногу начала мириться со своим позором.

Выставил меня на посмешище — такое я не собиралась прощать.

— Жди мести, сладенький! — прошипела, повернувшись к парню.

— Я люблю эту женщину! — убило меня наповал.

Под