Лиз Айлэнд - Розовое гетто

— Рита сказала тебе, что ты летишь в Портленд? На конференцию РАГ?

Я кивнула. Да, очень уж тонкие здесь стены. Нужно всегда помнить об этом.

— Почему она посылает тебя?

— Э… Точно не знаю. Спроси у Риты.

Она переминалась с ноги на ногу.

— Дарлин Пейдж — моя авторша, и она живет в Портленде.

Дарлин Пейдж входила в четверку авторов, которых Касси выкрала у меня, едва я заняла этот кабинет.

— И Синтия Шмидт — моя авторша! Она из Медфорда, штат Орегон, и уже сообщила мне, что будет на конференции. Почему Рита не посылает меня?

Еще недавно я была бы готова на что угодно для любого, кто предложил бы заменить меня в этой деловой поездке. Но теперь…

— Я уверена, у Риты есть на то причины, Касси. — И как же мне это нравилось! — Более того, она подчеркнула, что должна ехать именно я. Возможно, считает, что ты еще не готова для участия в таких важных мероприятиях.

Глаза Касси сверкнули.

— Не смотри на меня свысока! Если ты не знаешь, то я скажу, что в прошлом году ездила на конференцию в Мемфис! И это была куда более престижная конференция, чем в Портленде, штат Орегон!

Мои губы изогнулись в улыбке.

— Как я тебе и сказала, Касси, со своими претензиями ты должна пойти к Рите.

— Не думай, что не пойду! — фыркнула она, развернулась и вылетела за дверь. Пять секунд спустя ко мне заглянула Андреа.

— Мя-яу! — одобрила она мои действия.

Я прижала палец к губам, призывая ее помолчать.

— Она правда разозлилась.

— Знаю. Только что заскочила в кабинет Риты.

— У нее что-то с головой? — полюбопытствовала я.

Андреа покачала головой:

— Знаешь, она была более-менее нормальной, когда пришла сюда, но стоило появиться тебе, как у бедняги просто съехала крыша.

— Я так действую на многих.

— Ладно! Рита уже сыта по горло выходками Касси, так что насчет поездки можешь не волноваться. От принятого решения она не отступит.

Я попыталась удержать торжествующую улыбку в разумных пределах, но жжение в желудке подсказывало, что победа может оказаться пирровой.

Через пять минут дверь в кабинет Касси захлопнулась с такой силой, что задрожали стены. Похоже, на Западное побережье улетала я, а не она.

Узнав о грядущей конференции, Флейшман просто обезумел.

— Я хочу поехать!

— Куда?

— В Орегон.

— Флейш, ты не можешь сопровождать меня в деловой поездке.

На его лице отразилось недоумение.

— Почему нет?

— Потому что это моя работа.

— Но я помогал!

Этого я отрицать не могла. Флейшман стал маньяком: читал любовные романы без роздыха… особенно после того, как узнал, насколько высоко Рита и остальные оценили сочинение Джоанны Касл. Неделей раньше я увидела, как он пролистывает «Романс джорнал», глянцевый ежемесячный журнал, о существовании которого не подозревала до того, как начала работать в «Кэндллайт». В журнале заинтересованный читатель мог найти интервью с авторами любовных романов, фотографии самых популярных моделей, появляющихся на обложках, и колонку издателя, женщины из Вифлеема, штат Пенсильвания. Звали ее Пегги Марфин, но в июне 1989 года она загадочным образом стала Маргаритой, графиней Лонгчампской. В своей колонке она подробно описывала собственные поездки, встречи со знаменитостями и собственную линию косметики, «Графиню», образцы которой раздавала направо и налево. Кстати, и я в своем кабинете нашла рассованные по углам три флакона духов и бутылочку лосьона для тела.

Но большая часть полос этого достаточно толстого журнала уделялась рецензиям едва ли не на каждую книгу, выпущенную в жанре дамского романа. Оценки были обозначены алыми губками, от одной пары до пяти. И эти губы могли как посодействовать карьере автора, так и разрушить ее. Одна авторша позвонила мне в истерике после того, как ее роман получил лишь пару алых губок. На шкале ценностей индустрии любовного романа сие означало: говно. Я с трудом убедила ее не подавать в суд.

Но как Флейшман прознал про существование журнала?

— Слушай, ты меня пугаешь. Я тебе очень признательна, но это моя работа.

— Видишь ли, мне нужно поехать туда.

Рехнулся?

— И почему тебе нужно поехать на конференцию писателей, работающих в жанре любовного романа?

Он сложил руки на груди.

— Нужно, и все.

Да, что-то он определенно недоговаривал.

— Флейш…

Он вскинул подбородок:

— Ну, если хочешь знать, я не сидел без дела, пока ты работала. Тоже работал. Писал пьесу.

И что? Он всегда «писал пьесу»…

Вот тут до меня дошло. Он говорил о новой пьесе. О «Кэндллайт букс».

О моей работе!

— Пьесу!

В ужасе я отшатнулась. Дело было гораздо хуже, чем я могла предположить. Флейшман собирался написать ужасную пьесу, в которой высмеял бы авторов любовных романов. Каким-то чудом эту пьесу поставили бы на Бродвее, она стала бы гвоздем сезона, а меня бы уволили! Вот почему он так стремился попасть на конференцию! Чтобы собрать материал для пьесы, которая прихлопнет мою карьеру.

— Никогда, — отчеканила я. — Нет и нет.

— Почему нет? Пьеса будет забавной.

Забавной. Господи!

— Нет, не так. — Он задумчиво покачивал головой. — Она будет не просто забавной. Я хочу дать объективную Картину, не карикатурно изображать авторов любовных романов. Я хочу сказать, эти писатели — профессионалы, Ребекка.

— Да, знаю. — Я прикусила губу.

— А ты знаешь, что на любовные романы приходится сорок восемь процентов продаж? Знаешь, что эти продажи составляют более миллиарда долларов в год?

— И где ты это вычитал?

— На сайте РАГ.

Как он узнал про РАГ?

А Флейшман продолжал, и в голосе его слышалось благоговение.

— Самое интересное в том, что большинство авторов любовных романов не собирались становиться писателями. Они не заканчивали специализированных курсов, а начинали писать только потому, что испытывали неудержимое желание рассказать историю. Знаешь, это потрясающе. Ты слышала о дипломированных медсестрах, которые стали концертирующими скрипачками?

— Я не понимаю…

— И однако, этим женщинам удалось начать новую карьеру и даже попасть в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс»! Если ты слышала их истории, то должна знать, что многие писали годы и годы до того, как их начинали публиковать, работали, когда все члены семьи еще спали, или после того, как засыпали дети. Они крали у себя время, чтобы научиться писать. У некоторых из наиболее знаменитых авторов рукописи много лет отвергали, но они продолжали писать. Поразительно!

— Да, но…