Договор на нелюбовь - Евсения Медведева

очевидно, что ты влюбилась в него. Но в тебе слишком много рациональности, поэтому ты выбрала самое скромное и по цене, и по фасону.

– Кстати, я его не нашла.

– А мы его и не купили.

– Мы? Нет, милый жених, к твоему транжирству я не имею никакого отношения, – не выдержала и показала ему язык.

– Из твоих уст моя щедрость к невесте звучит, как недостаток, – рассмеялся он, пропуская меня вперёд на подземную парковку. У выхода стоял блестящий чёрный мерин, а у задней двери караулил седовласый мужчина в чёрном костюме.

– Катерина Ивановна, – он улыбнулся и распахнул для меня дверь, отвесив лёгкий кивок.

– Как в кино, – охнула я, чуть помедлив. – Вам бы солнечные очки…

– Так лучше? – мужчина достал из кармана очки, надел и вытянутся в струнку.

– Вылитый Джеймс Бонд! Точно, я сплю. Ущипните меня!

– Катя-я-я, – закатили глаза Царёв. – Ты как ребёнок. Пётр, едем, а то опоздаем.

– Не опоздаем, Александр Алексеевич.

– Итак, – Царёв нажал на какую-то кнопку, и я взвизгнула, потому что внезапно стала выезжать тонированная перегородка, отсекающая нас от водителя. – С журналистами мы не разговариваем. Только улыбаемся и пробегаем в здание. С гостями наедине не останешься, во всяком случае, на первое время.

– Там журналисты будут? – охнула я.

– Дальше, – он проигнорировал мой вопрос, полез во внутренний карман пиджака и достал чёрную бархатную коробочку. Быстро открыл, взял мою правую руку и надел кольцо с большим квадратным бриллиантом на безымянный палец. Движения были спокойными, уверенными и быстрыми. Он точно знает, что делает. Очевидно, не сомневается, а если сомневается, то не делает вовсе. И в эту картину никак не встраивается его выбор. Почему я? – Катя, веди себя естественно.

– Что это?

– Кольцо.

– Это я вижу! Свадьбы же ещё не было! Какое кольцо?

– Царёва, – хрипло рассмеялся он. – Ты не нормальная женщина. Другая бы плясала от восторга, пищала от удивления, что угадал с размером, а ты моську кривишь. Даже на шею не бросаешься.

– Да не кривлю я ничего! – я взгляд от кольца не могла оторвать. – Сам на свою шею бросайся.

В жизни не видела такой красоты, но червяк, что грыз меня от одного платья, уже трансформировался в питона. Он мертвой хваткой обхватил мое горло, сдавил легкие, не позволяя вдохнуть полной грудью.

– Вот и не криви, – он украдкой наблюдал за мной. Чувствовала его взгляд, что так откровенно ползал по мне.

– Ростова, я Ростова.

– Пока, – Саша достал телефон, настойчиво отвлекавший его от разговора. – Да, бабушка… Со мной, конечно. Передаю… Я же тебя просил позвонить домой!

Царёв показал мне кулак и дал свой телефон, продолжая сверлить взглядом, пока я отчитывалась бабушке о том, как прошёл день.

– Так, готовность три минуты, – шепнул он.

– Бабуленька, мне пора. Позже наберу.

Я открыла клатч, достала блеск, прошлась им по губам, расправила платье. Все ждала, когда начнёт бухать сердце, но нет. Я почему-то была спокойна.

Царёв взял меня за руку, осмотрел ещё раз и довольно подмигнул.

Глава 22.

Как только двери открылись и в салоне появилась мужская рука, темноту озарили многочисленные вспышки фотоаппаратов. Я вышагнула из машины, очутившись под залпом вспышек. Подоспевший Царёв перехватил мою руку и повёл в самую гущу толпы.

Ощущение, что я сплю, не покидало меня. Красная дорожка вела ко входу, украшенному белоснежными цветами, а по обе стороны ограждений стояли толпы журналистов. Не понимала, где я, зачем я тут, просто следовала за совершенно посторонним мне мужчиной, с которым почему-то чувствовала себя спокойно.

«Александр, это ваша невеста?»

«Это та девушка со снимка…»

«Правда, что вы сделали предложение?»

«Когда свадьба?»

«Это будет публичное мероприятие или вы отпразднуете в кругу семьи?»

Пока шли, щедро разбрасывая улыбки, нас засыпали вопросами, а Царёв в успокоительном жесте поглаживал мою ладонь. Он не проронил ни слова, пока мы не скрылись за стеклянной дверью, что для нас распахнул швейцар.

– Молодец, Катерина…

Не отпустил моей руки, пока шли по зеркальному коридору, а через мгновение мы очутились на улице.

Я даже рот открыть не могла, потому что была в шоке. В предзакатном солнце огромная поляна, пестрящая сочным ковром из зелёного газона, казалась совершенно волшебной. Под огромной раскидистой ивой, увитой гирляндами, свечами и лианами каких-то белоснежных цветов стояла белоснежная церемониальная арка, вокруг которой стройными рядами стояли белоснежные кресла.

– Саша, – выдохнула я, пытаясь запомнить каждую мелочь. – Все как в кино…

– Ты и правда ребёнок, – рассмеялся он, сжав мою руку.

Вздрогнула от любимой мелодии и повернула голову, чуть не рухнув в обморок. Слева на огромной сцене выступала моя любимая группа, заводя толпу веселящейся молодёжи. Я прикусила губу, борясь с желанием броситься в толпу.

– Катя, Саша! – звонкий голос Юлии Викторовны донёсся откуда-то сверху. Я обернулась. По широкой красной лестнице, что вела на веранду под открытым небом, бежала Сашина мама, отчаянно размахивая руками.

– Прекрасно выглядишь, мам, – Саша поцеловал её в щеку.

– Катенька, – охнула Юлия Викторовна, не сводя с меня восхищенного взгляда. – Ну, красота же! Сашка, ой, уведут.

– Юлия Викторовна, вы меня смущаете, – я чувствовала румянец, что начинал багроветь на щеках.

– Вот это я понимаю, – мама взяла мою правую руку, поднесла ближе, чтобы рассмотреть наконец-то увиденное кольцо, одобрительно кивнула сыну и обняла меня. – Носи и не стесняйся кольца! Мы достойны бриллиантов, а мужчины достойны лишь идти рядом. Идём, все уже в сборе. Саш, поговори сразу с Львом? Он там руки потирает, уже всем про нашу Катюшу рассказал. Ну, надо же быть как-то сдержаннее, мужчина ведь!

– Мам, Лёва никого не слушает, зато говорит много. В этом весь он, – Саша обнял меня за талию, крепко прижав к себе и мы пошли сквозь шепчущуюся толпу к арке, в первом ряду у которой стояла группа мужчин в костюмах.

– Вот! Я вам говорил, из его дома выпорхнула сексуальная блондинка! – забасил Лёва, первый заметивший наше приближение.

– Лёва-Лёва… что же ты болтаешь-то так много? – вздохнул Саша, пожимая другу руку, очевидно слишком крепко, раз на лице бугая отразилась печать боли. – Всем успел растрепать?

– Сань, я о таком молчать не стану. Черт… Хотя надо было промолчать и украсть у тебя эту Красоту, – Лёва вырвался из цепких лап Царёва и тут же потянул руки ко мне.

– Лев! – рявкнул Саша.

– Все, не буду больше, – рассмеялся Лёва, пропуская нас вперёд. Толпа мужчин расступилась, нацелив свои взгляды на меня.

– Так-так-так… – вкрадчивый, чуть игривый и сексуально хриплый мужской голос раздался где-то позади. – Это что у нас здесь такое свежее,