Спорим, мы поженимся ? (СИ) - Гринь Ульяна Игоревна

— Ну, поехали!

— Поехали, — кивнул Гоша с видом инженера-конструктора ракеты.

Нажав на кнопку, я обнаружила, что ничего не понимаю в китайском. Ну, или просто не дочитала до конца. Машина высветила на экране ряд чашечек, в которых была налита жидкость: от совсем немножечко до полной до краёв.

— А теперь-то что?

— Это эспрессо, я так понимаю, а это нормальный кофе, а это двойной... — я наморщила лоб. — Лучше средний, да?

— Тебе виднее, — хмыкнул Гоша. — С чаем как-то проще.

— Настоящий чай надо упаривать, настаивать, — отмахнулась. — А у меня тут видишь — кнопку нажал и наслаждайся.

— Вижу я, как ты наслаждаешься!

— Смеётся тот, кто смеётся последним, — упрямо ответила я и нажала на иконку среднего кофе.

В глубине машиньей души что-то зафырчало, загудело, и две тонкие, но упругие струйки ударили в чашку, взбивая пенку.

— Ура! Я победила робота!

— Ура! Они ещё не скоро смогут нас захватить! — заржал Гоша. — А мне чаю сделаешь?

— А у тебя тортик есть? — корыстно спросила я. Мне ответили:

— Слишком много калорий за два дня!

— Спортзал, — напомнила.

— Блины, — он поднял бровь.

— Пф-ф-ф, так их же ещё замутить надо! Ладно, уговорил, сейчас кофе выпью, и будут блины.

Мы сели за стол друг напротив друга, и, пока чайник закипал, я наслаждалась запахом из чашки. Гоша спросил внезапно:

— Тебе не надо освежить в памяти французский? Через несколько дней мы будем в Париже.

— Не волнуйся, я настолько быстро обучаема, что ты даже не заметишь, как я выучу ещё парочку языков, а не только тонкости издательского дела на французском.

— Интересно, как у тебя получается так быстро учить языки? Я даже английский с трудом освоил, а о произношении вообще молчу.

— Самой интересно, — рассмеялась я. — Просто у нас в городке китайцев много. Ну, как-то само получилось, с ними общаясь, выучить язык. В школе английский был, так не поверишь — мне его китайцы подтянули!

— А дальше?

— А дальше я начала смотреть фильмы и сериалы в оригинале. Это было весело и познавательно. Так я выучила европейские языки.

— Ну ты полиглот...

— Обозвал и рад, да?

— Я восхищён, — он наклонился ко мне, взял за руку, глядя в глаза. — Я восхищён в тебе тем, чего нет во мне.

Ещё секунда, и мы бы набросились друг на друга, как оголодавшие любовники, поэтому я решила пресечь всё это в корне, ибо блинчики.

— Гоша, чайник закипел.

— Боже, какая ты неромантичная, Яна Пчёлкина! — ответил он с усмешкой, откинувшись на спинку стула. Но руку выпустил. Вот и славно, надо действовать. Мне самой хочется блинчиков!

— Я очень романтичная, Георгий Асланович, — деловито сказала, вставая. — Но иногда надо быть практичной. Так что ты будешь пить чай, а я буду месить тесто.

— Ага, значит, ты на сцене, а я в зрительном зале!

Гоша устроился поудобнее и принял позу снисходительного скептика. Я заварила ему чай и покачала головой:

— Ну уж нет. Вот с таким видом ты на меня смотреть не будешь. Давай-ка, подключайся! С ума сойти! Я заставляю босса готовить!

— Яна, я совершенно не умею...

— Ой, да я научу! В этом нет ничего сложного.

— А чай?

— Будешь пить, как я — между делом! Разбивай два яйца в миску.

Вот иногда бывают такие дурацкие идеи в голове... Когда вроде бы всё правильно решила, но потом думаешь — господи, зачем я это предложила? Поскольку купили мы всего десяток яиц, на шестом, который Гоша разбил мимо или утопил в миске скорлупу, я не выдержала:

— Дай сюда. Я насыпаю, наливаю, а ты замешиваешь.

— У меня уже почти получилось же!

— Тренируйся на кошках.

Ловко разбив в снова вымытую миску два яйца, я добавила туда сахара на глазок и сунула Гоше венчик:

— Размешай, но не взбивай.

— Интересно, это как?

Гоша выглядел недовольным, и я подавила смешок, показав наглядно:

— Энергично, но аккуратно.

— Вот так? — он энергично зашуровал в сахаре венчиком и пробормотал: — Оно никогда не размешается, ты слишком много сахара насыпала! — и так же энергично зашуровал в другую сторону. Я вскрикнула:

— Нет!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Что? — испугался Гоша, и венчик завис в воздухе. Я закатила глаза:

— Ничего. Нельзя в разные стороны мешать — тесто не получится.

— Господи, Яна, ну нельзя же так пугать людей! Кто тебе сказал такую глупость? Есть ли под ней какое-либо научное доказательство?

Я открыла пакет кефира и, отодвинув Гошу от миски, вылила содержимое в сладкие яйца:

— Бабушка сказала, а она, поверь мне, сделала этих блинчиков столько за свою жизнь, что можно ими выложить поверхность всего земного шара!

— Бабушка — это, конечно, аргумент, против бабушки я не могу возражать!

Он смеялся. При этом глаза его блестели особенным, магическим, выразительным огоньком. Так бывает, когда люди счастливы. Я уже видела это. Например, когда моя подружка Настя поступила на бюджет в универ. Или когда мама выиграла в лотерее двадцать тысяч...

Гоша счастлив печь блинчики? Счастлив печь блинчики со мной? Или просто счастлив со мной? До этого последнего предположения я никогда не доходила даже в самых смелых мечтах. А вот теперь можно мечтать и дальше. Можно попробовать представить себя в свадебном платье на террасе ресторана на Соляном острове в Ярославле.

— Размешал. Яна! Я размешал!

Кашлянув, чтобы прогнать дурацкие мечты, я потянулась за мукой:

— Молодец, возьми с полки огурец.

Так тоже всегда говорила бабушка. А я никогда не понимала — почему именно огурец? Почему не конфету или пирожное? Нет, всё понятно, что там рифма и всё такое, но огурец? Обычный? Тогда почему на полке, а не в холодильнике? Или солёный? Тогда почему не банку? Ведь огурцы по одному не солятся.

Тьфу!

Нашла о чём думать!

— У тебя есть кухонные весы? — спросила, чтобы прогнать дурацкие мысли, и огляделась. Гоша твёрдо заявил:

— Не знаю. Я не покупал. Может, какая из домработниц. Но не уверен.

— Конечно, не уверен, — съязвила я. — Они ведь у тебя не задерживаются! Одна я такая дурочка. Ладно, придётся по старинке, на глаз.

Пока я пыталась отмерить примерно триста граммов муки путём деления килограммового пакета на три части, Гоша запротестовал с обидой:

— Нет, ты такая интересная! А если они мне не подходят? Если я не удовлетворён их работой?

— Как и моей, — фыркнула. — Давай размешивай муку и постарайся, чтобы комочков не было!

— Интересно, как вы этого добиваетесь? — запыхтел Гоша, ворочая венчиком в густом острове муки.

— Вы? Кто это вы?

— Женщины!

— Начина-ается! А кто был первыми поварами? Мужчины! — воскликнула я и хлопнула в ладоши прямо над Гошиным ухом. Облачко муки вспорхнуло и осело у него на щеке. Гоша прищурился, отряхиваясь:

— Ах так? Ну смотри, ты первая начала!

Через несколько секунд пакет муки был пуст, а мы, как малые дети, швырялись друг в друга горстями белого порошка. Наверное, первый раз в жизни я не думала о том, кто будет убирать загаженную кухню. Первый раз мне было просто весело без ложных угрызений совести и страха, что мама разорётся! А если вдруг Гоша разорётся — я его быстро успокою, ха-ха!

Успокаиваться пришлось вместе. Сначала в душе, потому что семьсот граммов муки — это внезапно очень много, когда они не в пакете, а потом в постели на втором этаже дуплекса — куда Гоша затащил меня чуть ли не силой. Я упиралась только из-за мысли, что там Гоша спал со своей силиконовой Лерой. Но босс сломил моё сопротивление. Очень быстро и очень качественно, как он умел.

А я не очень-то и протестовала.

Глава 16. Париж, о Париж!

Франция для меня началась не с аэропорта Шарль де Г олль, куда мы приземлились почти в семь вечера, а с такси, в котором я очнулась. Как личный ассистент я оказалась полным нолём, пригодилась только в качестве переводчика. Уж что-что, а переводить я могу и во сне.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})