Фейрин Престон - Прелестная воровка

Они осыпали друг друга взаимными ласками и поцелуями. Свежий ночной воздух сменился прохладой кондиционера, а тьма, царящая на балконе, — мягким светом лампы у кровати.

Она откинулась на спину, и он последовал за ней. Жюли все еще продолжала крепко обнимать его руками и ногами. Она тяжело дышала, как после длительной пробежки. Напряжение не отпускало, но она чувствовала в себе какую-то мягкость, податливость, как будто она могла обвиться вокруг него, стать его частью.

— Жюли?

Она открыла глаза и натолкнулась на его взгляд. Его глаза улыбались, и это была самая соблазнительная улыбка, какую она у него видела.

— Ты доверяешь мне, — сказал он, как будто решил что-то важное для себя.

— Конечно.

— Милая Жюли. — Улыбка исчезла из его глаз, остался лишь огонь. — Ты об этом не пожалеешь.

Джинсы плотно обтягивали ее бедра, но он с удивительной ловкостью стащил их. Его взгляд попытался охватить всю ее целиком — плоский живот, узенькие черные трусики, длинные ноги…

Джоун застонал:

— Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь?

Она уже успела расстегнуть его рубашку, хотя не помнила, чтобы делала это. Его кожа была гладкой и горячей. Жюли положила руку на грудь, туда, где билось его сердце, и почувствовала, как тяжело оно стучит.

— Что ты делаешь со мной?

Она подняла голову и коснулась губами его соска, потом лизнула языком, чтобы почувствовать его вкус.

— Это не сравнится с тем, что я собираюсь сделать.

Она ухватилась за его рубашку, стягивая ее с широких плеч. Джоун повел плечами, и рубашка оказалась на полу, но он не отвлекался на такие мелочи, как одежда.

Его рука опустилась на ее живот и проскользнула под трусики, к жару и влажности между ее ног. Стоило ему только дотронуться до нее, как она содрогнулась от удовольствия. Когда он повторил это, она простонала.

— Джоун…

— Да… — прошептал он, целуя ее живот.

Он удивлялся себе, не понимая, как может до сих пор сдерживаться. Внутри его бушевал вулкан страсти, который могла бы усмирить только она. Потом он разберется с тем, почему она имеет над ним такую власть, и решит, что делать. Но сейчас все это было неважно. Он хотел насладиться каждым мгновением близости с нею.

Джоун стянул с нее трусики, снова нашел чувствительную точку между ее ног, дотрагиваясь до которой заставлял ее судорожно вздрагивать, стонать и выкрикивать его имя. Он поцеловал ее живот и так, поцелуй за поцелуем, словно прокладывая дорожку, стал подниматься к ее груди.

Жюли вцепилась в его плечи, когда почувствовала пальцы Джоуна внутри себя и его губы, обхватившие один из сосков. Она содрогалась от желания, трепетала от страсти и хотела его все больше и больше. Она не знала, чего она ожидала, но таких сильных эмоций предсказать не могла. И удовольствие было таким же сильным; Жюли забыла обо всем: о времени, месте, о рассудке.

Каждый его поцелуй и прикосновение сводили ее с ума. Вдруг его зубы легонько сжали сосок, палец задвигался быстрее, и вот она уже кричала и вся выгибалась, а мир вокруг кружился и взрывался.

Он вглядывался в ее лицо, искажавшееся от страсти, испытывая острое наслаждение. С этой ночи она будет принадлежать ему, и только ему.

Когда она немного успокоилась и лежала, раскинувшись на смятой постели, обессиленная, совсем не стесняясь своей наготы, он быстро освободился от одежды, подошел к ней и навис, закрывая ее своим большим телом.

— Я знал многих женщин, но ты, Жюли, особенная… несравнимая… — прошептал он.

— Ты удивительный… — прошептала она ему в ответ.

Окинув ее восхищенным взглядом, Джоун нежно и мягко вошел в нее. Когда он натолкнулся на препятствие, то замер от неожиданности, не сразу догадавшись, что происходит.

— Все в порядке, — прошептала Жюли и, обхватив руками его спину, притянула к себе.

— Ты никогда… — Джоун даже не мог выговорить вслух своего предположения.

— Все хорошо, давай же…

Его тело дрогнуло. Страсть руководила им и требовала своего. Разум посылал ему какие-то сигналы, но тело жило своей жизнью.

Она впилась в него пальцами.

— Джоун… пожалуйста… ну пожалуйста…

Он резким сильным толчком вошел в нее.

Жюли вскрикнула, в голосе ее звучала боль. Он замер, немного растерявшись, но потом вдруг почувствовал, что она двигается под ним, словно приглашая его к продолжению. Он не мог больше сдерживаться.

Джоун двигался осторожно, как только мог, Жюли приноровилась к ритму его движений и тихо постанывала от удовольствия.

Ее восхитительное тело сводило его с ума, доводило до экстаза. И вот, когда он очередной раз погрузился в нее резко, стремительно и глубоко, Жюли испытала необыкновенное ощущение — внезапно она растворилась во времени, пространстве и страсти, содрогаясь под ним. Этого Джоун не мог выдержать, он испытал пик экстаза. Он чувствовал себя опустошенным, вселенная померкла в его глазах, но душа его слилась с ее душой в единое целое, вновь наполняя его новыми силами и новым счастьем.

— Ты была девственницей, — сказал Джоун несколько минут спустя, когда они лежали, обнявшись, удовлетворенные и расслабленные.

— Да.

— Но почему?

Она протянула руку и нежно погладила его по лицу. Потоки прохладного воздуха из кондиционера овевали их обнаженные тела, но его кожа была по-прежнему горячей.

— Я же сказала тебе. Я почти все время одна.

— Да, но…

Ее пальцы прижались к его губам, заставляя его замолчать.

— Разве для тебя это так важно?

Он взял ее руку:

— Нет… Да…

— Хороший ответ, — прошептала Жюли. Джоун вздохнул:

— Я очень счастлив, что стал твоим первым мужчиной, но я безумно удивлен.

Она проворчала:

— Нам обязательно надо это обсуждать?

Он замолчал, но выдержал недолго.

— С тобой все в порядке?

— Абсолютно.

Лицо его приняло озабоченное выражение:

— Но я же сделал тебе больно.

— Только вначале. — Она сплела его пальцы со своими и опустила их руки себе на талию.

— Я много чего о тебе не знаю, но теперь одна твоя тайна мне известна. Готов спорить, что я единственный знаю это. И, — он наклонился, чтобы поцеловать ее, — это только начало.

Ей так и хотелось сказать ему, чтобы он довольствовался лишь этим, не пытался проникнуть в ее секреты и не проявлял бы излишнего любопытства. «Дай мне сделать то, что я хочу и должна, — мысленно попросила она. — И тогда, может быть, мы еще сможем провести какое-то время вместе».

Возвращая ему его поцелуй, Жюли погладила его по щеке и поняла, что слово «навсегда» не приходит ей на ум. «Навсегда» было для нее недостижимым понятием, о чем она не могла себе позволить даже задумываться.