Фейрин Престон - Прелестная воровка

— Возможно, я буду еще какое-то время…

— Нет! Ни дня больше. То, что ты делал, — преступление. Папа, пойми, что пора остановиться.

Взволнованный, он запустил руку во взлохмаченные седые волосы:

— Никому же не стало от этого хуже.

Ее нервы были натянуты как струны. Она была на грани очередного скандала с упрямым отцом. Она рисковала собой, пробираясь в чужие дома, чтобы вернуть хозяевам похищенные у них шедевры, эта возня с сигнализацией стоила ей стольких сил и нервов, а отец словно бы не понимал этого.

Вздохнув, она сменила тактику:

— Завтра я запишу тебя на прием к доктору. Я хочу, чтобы тебя тщательно осмотрели.

Тот факт, что его руки дрожали, мог быть связан просто с его возрастом, но мог и указывать на что-то более серьезное.

Она ожидала от него взрыва негодования, возражений и потока проклятий, но, к ее удивлению, он опять погрузился в свои мысли, и лицо его приобрело отсутствующее выражение.

Жюли не убедить его прекратить подделывать картины, но он признал, что проблемы действительно есть. Это было началом, дававшим ей какую-то надежду.

«Сейчас или никогда», — подумала Жюли, разглядывая задний двор дома Джоуна. Ей хотелось бы чувствовать себя более подготовленной, но она никогда еще не начинала работу, будучи полностью во всем уверенной. Во-первых, она ненавидела то, что ей приходилось делать. Она не получала никакого удовольствия от чувства риска. Во-вторых, излишняя уверенность в себе влекла за собой ошибки. По своему опыту она знала, что люди, как правило, попадаются на мелких просчетах.

Но сегодня условия были идеальны. Нет собак. Джоун в городе. Тихая ночь с серебристой луной, время от времени исчезающей в облаках.

Из своего укрытия, находившегося примерно в пятидесяти ярдах от дома, она видела лишь несколько освещенных окон. Подсветка сада вокруг дома была выключена. «Большая ошибка, Джоун», — подумала Жюли. Если бы это был ее дом и ее коллекция картин, она бы непрерывно держала включенными все огни, чтобы они освещали каждый дюйм земли вокруг дома. Но, увы, это был не ее дом, и не она обладала бесценной коллекцией живописи.

Она обошла по периметру главный двор, огороженный кустарником. Продвигалась она медленно, с крайней осторожностью.

В этом доме была установлена самая совершенная система сигнализации, с которой она когда-либо сталкивалась, и от нее потребуются недюжинные усилия и весь накопленный за последние несколько лет опыт, чтобы избежать ошибки. В этой системе было все, даже такие устройства, которые она видела только здесь.

Если все пройдет удачно, то у нее будет в распоряжении часа два для работы внутри дома. Впрочем, ей так много времени и не требовалось.

Она затаилась в тени дерева. Из находящегося рядом бассейна доносился легкий запах хлорки. И, словно в противовес ему, воздух был наполнен сильным, приятным ароматом роз и гардений. Откуда-то потянуло запахом дыма. Должно быть, садовник сжигал днем опавшие листья.

За спиной у Жюли, специально упакованные, висели два полотна Матисса и одно — Ренуара, а также небольшая сумка с необходимыми инструментами. Нужно только будет забрать фальшивки и вернуть на место оригиналы. На все три картины уйдет не больше десяти минут.

В качестве страховки она позвонила сюда сегодня в полдень и говорила с Рэйнолдсом, представившись чужим именем. Он подтвердил ей, что Джоуна сейчас здесь нет. Пока не зазвучит сигнал тревоги, обслуживающий персонал будет оставаться у себя в комнатах. Жюли была уверена на, что, как только она окажется внутри, ее никто не увидит.

Посмотрев на балкон, куда выходила спальня Джоуна, она подумала о нем, где он сейчас и что делает. Последние несколько дней Жюли старалась сосредоточиться только на предстоящих делах и не отвлекаться. Но Джоун так прочно засел у нее в голове, что она никак не могла его не вспоминать. Он теперь был в ее жизни, и она должна была с этим смириться. Жюли не представляла, что же произойдет между ними, когда она выполнит задуманное и вернет на место подлинники. Но она знала, что ей предстоит это выяснить.

Жюли глубоко вздохнула и двинулась к дому. Чем скорее все будет сделано, тем скорее она сможет позвонить Джоуну. Мысль об одной только возможности услышать снова его голос заставляла ее сердце биться быстрей.

Ее нога случайно задела какой-то садовый инвентарь, оставленный садовником, она потеряла равновесие и чуть не упала. Терракотовый горшок, стоявший на краю дорожки, с глухим стуком опрокинулся от толчка.

— Кто здесь?

Кровь застыла в ее венах. Джоун? Его голос доносился с балкона второго этажа. О Боже, он был дома…

— Кто здесь? — повторил Джоун. Вспомнив, что в кустарнике есть проход, она отступила назад и притаилась. В этот момент включился свет, как раз то, чего она так боялась.

Жюли не слышала звука шагов, но была уверена, что он сейчас спускается по лестнице. Ее сердце неистово колотилось в груди и руки дрожали, но она заставила себя сконцентрироваться. Она быстро сняла чехол с картинами и засунула картины за изгородь. За ними последовала и сумка с инструментами.

Затем она быстро перебрала в уме все возможные варианты. Жюли могла оставаться за кустами и прятаться. Когда он найдет разбитый цветочный горшок, то скорее всего решит, что это проделка какого-то животного, например, случайно забежавшей собаки. Но, возможно, такой ответ его не удовлетворит, и он продолжит поиски. В таком случае Джоун непременно найдет ее вещи, в том числе и картины.

Закрыв глаза от света рукой, она вышла из-за кустов и увидела его: высокого, внушительного мужчину, решительно идущего вдоль газона.

— Жюли? — громко сказал он. — Боже мой, это ты?

— Да, это я.

Она пошла ему навстречу, с целью увести его подальше от картин. Но не только поэтому, что-то ее потянуло. Это было неизбежно, он действовал на нее как магнит, и даже здесь, на месте, где она собиралась совершить преступление, Жюли не могла усмирить свои чувства, безумствовавшие при одном его виде.

Дойдя до нее, он схватил ее за руки, восторженный и озадаченный.

— Что ты здесь делаешь? В такое время?

— Я… я приехала повидаться с тобой.

— Почему ты не позвонила? Я бы сам приехал за тобой.

Джоун застал ее на месте преступления, но он не должен об этом узнать. Увидеть его было для нее большой неожиданностью. Она не была готова к такой встрече, но должна была что-то придумать.

— Я… я не знала, что ты будешь здесь… Я даже не знаю, как сама здесь оказалась. Я… просто села в машину и поехала.

— Но почему ты приехала сюда, если не знала, здесь я или нет? И почему ты входишь с заднего двора?