Измена. Не проси простить - Анна Грин
Дима быстро продиктовал номер телефона Алёны и потом, перекинувшись ещё парой фраз, посмотрел на меня.
— Ну что, что там?
— Да ничего. Твоя мать обвиняет нас в том, что мы плохие родители, — выдохнула я тяжело.
— Ой, иди уже ляг,сейчас найдут Аленку. Сейчас я за ней съезжу, иди ляг, не ходи, у тебя и так если не сотряс, то не пойми что.
Я поджала губы, понимая, что мы сейчас все не в разводе, но тем не менее, я не пыталась и не хотела мириться со злобными словами Димы.
— Дим, да ты задрал вот за всю нашу жизнь, вот сколько бы лет мы с тобой не жили, я только и получаю от тебя одни оплеухи. У меня уже сил никаких нет. Я не могу с тобой так общаться. Я не могу. И мне кажется, именно из-за того-то, что ты вот такое вот хамло, у нас все и рушится. Вот именно из-за того, что ты постоянно считаешь своё мнение единственно правильным, у нас и недопонимание, потому что я не соглашаюсь с тобой, а ты в это время считаешь, что виновата я, хотя на себя ты не смотришь.
Дима бросил телефон со всей силы в ящик стола и поднял на меня взгляд бешеных глаз.
— Ты чего сейчас добиваешься, я понять не могу! У нас ребёнок куда-то свалил, а ты сейчас со мной решила отношения выяснить. Иди ляг, я тебе сказал. Другого времени ты не могла найти, чтобы высказать свои претензии, конечно, надо прям сейчас!
— Дим, да потому что эти претензии, они не только у меня собрались. Они собрались и у твоих родителей, и у твоей семьи, но ты обвиняешь во всем меня. Я уверена, что ты мне сейчас ещё и скажешь о причинах твоей измены, что виновата, как обычно я! Хотя ты мне уже не раз это сказал. Но на себя ты не смотришь. Ты не смотришь на себя, что если бы ты был немного мягче, если бы ты был немного участливее, если ты бы проявлял хоть чуточку взаимопонимания, может быть, у меня бы на все была другая реакция. Но нет, я привыкла жить, как будто бы в стройбате.
— Вера, христом Богом прошу, иди в свою спальню, не доводи меня.
— Сейчас я тебя не довожу. Я тебе пытаюсь объяснить от того, что ты сейчас на всех нарычишь, ты никому не сделаешь лучше.
— Я сейчас на тебя так нарычу… — перебил меня Дима и посмотрел так, как будто бы действительно собирался придушить. Я покачала головой и вышла из кабинета. Нашла в телефонной книжке номер Виолетты.
— Добрый вечер…
— Ой, тётя Вера, здравствуйте! — Взвизнула мне в трубку Виолетта.
— Милая, слушай, у меня к тебе такой вопрос. Сегодня Алёна к тебе не приехала?
— Нет, вы же сказали, что она не может приехать, поэтому мы с ней, конечно, поплакали по этому поводу на неделе, но нет, её сейчас нет у мен. А что случилось?
— Нет ничего, милая, — протянула я тихо. — Спасибо, что ответила.
— Тетя Вера да что случилось? Почему вы там так молчите? Странно.
— Нет, нет, Виолетт. Все, спасибо огромное. Извини, что побеспокоила, — сказала я тяжело. В этот момент в спальню влетел Дима.
— Нет, ты хоть что-нибудь про нашу дочь знаешь? , Кто у неё, с кем она сейчас?
— Она сейчас у нас учится на юридическом, ей сейчас не до чего.
— Да как же! Если её нет ни у одной подружайки, стопудово у неё есть какой-то хахаль. Точно она с ним сбежала, — выдал зло Дима.
— Может быть, она бы и сказала мне о своём парне. Может быть, она даже бы нас с ним познакомила. Если бы у неё был отец, более адекватный, нежели чем ты, — зря я проронила последние слова, потому что в глазах Димы блеснул огонь. Муж тяжело задышал, и я поняла, что сейчас действительно было не время попрекать друг друга непонятно чем, но в тот момент, когда Дима хотел было уже меня отчитать по полной программе, зазвонил в его руках телефон, и он, нервно подхватив трубку, зарычал:
— Ну что там, что, в смысле? Ты сейчас издеваешься?
Глава 27
Я вся напряглась, подалась вперёд и сделала шаг к мужу. Он взмахнул на меня рукой, преграждая путь.
— В смысле ещё раз повтори, — зло процедил Дима, и у меня от его тона все сердце сжалось в комок. Вместо крови по венам потекла леденющая жидкость. Мне показалось, что произошло что-то ужасное,, что с моим ребёнком что-то случилось необратимое и от этого непроизвольно я все равно начала шмыгать носом. Алёна, она была первым ребёнком. Алёна была тем самым ребёнком, который был своенравным. Алёна полностью была похожа на Диму и вообще, сравнивая своих детей, я всегда делала такой акцент, что Алёну любить очень трудно, потому что она немного ёжик и ты вроде бы хочешь к ней со всей душой, с открытым сердцем, но понимаешь, что она может ощетиниться. Ксения была полной противоположностью. Ксюшу любить легко. Ксюшу любить просто. Ксюша — ласковый котёнок, нежный, напитанный любовью, она никогда не будет капризничать и проситься с рук. Алёна уже в детстве показывала весь свой характер. Я помнила, что если её наказать, поставить в угол или ещё что-то, то она не будет выходить из этого угла до последнего. Она сама примет форму угла, но никогда не выйдет, и когда уже нервы сдают, идёшь вытаскивать её из этого чёртова угла, она ещё в него и вцепится всеми пальцами, будет рычать и упираться.
— Нет, я не выйду из этого места и все тут!
Но вместе с тем материнское сердце оно никогда не делило ребёнка на любимого и нелюбимого. Для меня обе дочери были одинаково бесценны и сейчас понимая, что с моей старшенькой, с моей опорой, с моим опытом, с моими слезами, с моими радостями что-то случилось, я ощущала полностью неконтролируемую пустоту, которая заполняла меня изнутри. Мне кажется, у меня даже все мышцы задрожали от напряжения.
— Господи, ты
