Измена. Не проси простить - Анна Грин
Когда мы добрались до дома, я была готова проклясть уже всех и вся по той простой причине, что мне безумно хотелось лечь и чтобы меня хотя бы минутку не кружило на месте, что, собственно, я и сделала. Мысленно, взмолилась о том, что дети были у свекрови, и выдохнула. Дима ходил, раздавал какие-то распоряжения и пользовался тем, что я сейчас не могла заставить его нервничать. Он чувствовал себя хозяином положения, пока я пребывала в беспамятстве, скажем так, и это бесило настолько сильно, что я рычала от злости и думала, как бы правильнее теперь съехать отсюда. Хотя, в смысле, как можно съехать? Правильно, просто возьму вещи, да съеду. В конце концов , у мужа нет эксклюзивных прав на другого человека, тем более, если этим человеком являюсь я.
Ближе к одиннадцати вечера Дима зашёл в спальню и уточнил не хотела бы ли я поужинать. Мне кусок в горло не лез, поэтому я помотала головой и накрылась одеялом. Муж вышел. И через пару мгновений у меня затрезвонил телефон.
Я подняла трубку и увидела номер Ксении.
— Да, родная, привет, — мягко отозвалась я, испытывая щемящую радость от звонка дочери.
— Мам, мам, ну, забери меня, пожалуйста, ну почему, почему я должна расставаться с бабулей? — холодный пот прошиб меня. Я резко села, наплевав даже на своё головокружение, уставилась в стенку напротив.
— Ксюшенька, девочка моя, — мягко произнесла я. — Ну вы же с Аленой так хотели побыть у бабушки. Почему ты сейчас плачешь?
Какая-то часть меня догадывалась, что я получу в ответ, но мне требовались какие-то доказательства.
— Мам, ну, Алёнка уехала же. Она уехала в восемь вечера, сказала, что ей надо съездить в универ. Вот потом она сказала, что останется тогда ночевать дома, а меня оставила бабуля! Мам, ну забери, забери меня.
Я только сглотнула и, видимо, на голос в спальню заглянул Дима.
Он нахмурился.
— В чем дело? — хмуро спросил муж.
Я хватанула воздух.
Облизала губы.
Зажмурила глаза и выдохнула:
— У нас Алёна сбежала, — на грани слышимости протянула я.
Глава 26
— В смысле Алёна сбежала? — зло протянул Дима и посмотрел на меня тяжёлым взглядом. Такое чувство, как будто он изначально обвинил меня в том, что у нас дочь куда-то делась.
— Без смысла. Она в восемь вечера уехала, сказала, что ей надо по делам в универ, и до сих пор она не вернулась и сказала она будет ночевать дома. Дома её нет.
Я постаралась успокоить Ксению и только потом положила трубку. В это время Дима успел набрать несколько раз Аленку, но та не отвечала. Муж вернулся, тяжело задышал:
— Когда она там говорила, у них какая-то встреча должна была быть?
Я зажала пальцами глаза и тяжело вздохнула.
— Дим, ну если ты считаешь, что она настолько может ослушаться и поехать туда, куда мы её с тобой не отпускали, то нам надо искать, где у этой девочки Виолетты загородный дом или что там, потому что это все сегодня…
— Твою мать, — зло выдохнул Дима и вышел из спальни, потом вернулся и, ткнув в воздух пальцем, процедил: — Позвони матери, скажи, чтобы Ксению успокоила, пусть не сидит там сопли на кулак не наворачивает. Понятно же, что мы сегодня не сможем за ней приехать. Сейчас эту козу, блин, найду, выпорю и плевать, что восемнадцать лет, буду пороть, и чтоб знала своё место, знала, что нельзя нарушать запреты отца.
Я понимала, что из Димы сейчас просто лезет вся его авторитарная мощь. Но я такое поведение не одобряла.
— Дим, ты можешь успокоиться, вот ещё ничего неизвестно. Может быть, она никуда не сбежала. Может быть, что-то случилось. Почему ты думаешь сразу о самом плохом?
— Да, что-то случилось, это ведь не самое плохое, Вер, конечно, — озлобился ещё сильнее Дима. — Если там наша дочь попала под машину, если ей на пути встретился насильник, да это не самое плохое! Самое плохое, что она ослушалась нас.
Дима тяжело выдохнул и взмахнул рукой.
— Звони давай, успокаивай младшую, я пойду разберусь.
Дима вышел, я действительно набрала Ксению, попыталась ей объяснить, что мы её завтра утром заберем. Тут подключилась свекровь стала верещать в трубку о том, что это делается, у вас ребёнок беспризорный, куда-то уехала…
— Мам, — тяжело выдохнула я. — Ну зачем ты вообще её отпускала? Ты могла бы позвонить в эти восемь вечера, что она куда-то поехала. Ну, понятно же, что в выходной день она ничего не может в восемь вечера делать в универе.
— Она сказала ей надо досдать какие-то домашки, которые она не успела сдать вчера и было логично, что она поедет, а поскольку вы за детьми не смотрите, вы даже не в курсе, что у вас ребёнка в восемь вечера нет дома. Сидите счастливые…
— Мам, так мы не знали, что она от тебя вообще уехала. Ты сразу позвонить не могла? Ладно, не мне. Ты Диме позвонить не могла?
Я понимала, что мы сейчас просто обвиняем друг друга, но ничего не могла поделать. Почему свекровь обвиняла сразу меня в том, что я безалаберная мать, я тоже не осознавала. Ксения верещала в трубку, в этот момент из кабинета раздался тяжёлый голос Димы. Я прекратила звонок, встала, опершись на кровать и, выдохнув, прошла по коридору.
— Меня не волнует, ты у меня безопасностью занимаешься, найди ребёнка и все! — рявкал одиночными холодными фразами Дима в трубку. — Я тебе сейчас всю информацию скину, но меня не волнует, что время позднее, у меня ребёнок куда-то делся. Ты мне говоришь время позднее, ты у меня за безопасность отвечаешь или цветочки поливаешь. Что ты делаешь вообще на этом рабочем месте, если ты ничего не можешь сообразить, что важно для твоего начальника, а что нет?
Я покачала головой.
Дима, как всегда, был в своём амплуа.
— Все, давай жду информации, — бросил он холодно.
Я заглянула в дверь кабинета, увидела, как Дима машинально кого-то набирает следующего.
— Пётр Васильевич, здравствуйте, — выдохнул муж более мягким тоном.
