Нора Филдинг - Приговоренные к любви

Я оторвалась от Джона и обратилась к кошке:

— Ребекка, девочка моя, иди я тебя поцелую. Красавица, умница...

Кошка посмотрела на меня своими глазами сфинкса и возмущенно фыркнула. Ее поведение ясно говорило: дескать, ты, Джейн, совсем со­шла с ума. Ты мне никто, а я кошка, гуляю сама по себе. Кого хочу — милую, кого хочу — нака­зываю. И в подтверждение справедливости этой интерпретации ее мыслей Ребекка, покачивая пушистым хвостом, важно зашагала куда-то по своим делам.

В комнату ввалилась Нэнси. Она уже успела прийти в себя и теперь застыла в дверях, держа в руках поднос.

— Вы хотели чаю. Вот он!

Я посмотрела на Роберта. Он стоял растерян­ный, кровь по-прежнему сочилась из царапин, но мне было его не жаль. Я испытывала не свой­ственное мне злорадство. Роберт так же подл, как и Эрик. Только тот обманул доверчивую женщи­ну, а этот предал собаку. Женщина — существо человеческого племени и может за себя постоять. Обман Эрика — это расплата за мою глупость, а за что страдал Джон, или сэр Чарлз, как его на­зывали в той далекой для него сейчас жизни? За свою любовь, за свое преданное сердце, за свою судьбу, которая привела его в дом этого черство­го негодяя, мистера Роберта Арлингтона?

— Оставь чай, Нэнси! Мистер Арлингтон его не заслужил. Здесь есть только одно существо, которому можно было бы его предложить, — это Джон, но собаки не пьют чая.

Нэнси равнодушно выслушала мою гневную тираду и вышла из комнаты.

ГЛАВА 13

— Мистер Арлингтон, как вы могли бросить сэра Чарлза? — обратилась я к Роберту. — Чем не угодил вам бедный пес? Если вы так не хотели иметь собаку, то почему не позаботились о его судьбе: не подобрали, например, ему других хозяев? Вы бессердечный черствый эгоист. Вы бросили собаку на произвол судьбы!

Я вошла в роль обличительницы человечес­ких пороков, этакой Немезиды, и готова была продолжать свою речь до бесконечности, но Роберт не выдержал:

— Замолчи, Джейн! Не знаешь — не говори!

— Чего я не знаю? Что вы, мистер Арлинг­тон, и ваша бесподобная красотка Ширли выг­нали сэра Чарлза? Возможно, вы его даже по­пытались убить, а он выжил и приполз сюда!

— Никто его не выгонял. Он сам потерялся на прогулке. Я без конца давал объявления в га­зеты, но все было напрасно. Почему, ты дума­ешь, я здесь очутился? Посмотреть на тебя?

Я растерялась. Роберт сбрасывал с себя мои обвинения как тополиные пушинки. Неужели я говорю пустые, не относящиеся к сути дела сло­ва? Но нет! Я больше не позволю играть на моей доверчивости и вере в людей. Я выведу Роберта на чистую воду.

— И почему же вы здесь очутились, мистер Арлингтон? И не вздумайте мне лгать! Я заявлю на вас в полицию за жестокое обращение с животными.

— И давно ли вы стали патронессой Обще­ства защиты животных? Как мне помнится, вы недавно разыгрывали из себя секретаршу мис­тера Коллинза, недавно вернувшуюся из Ту­ниса. Вы поставили на моей помолвке спектакль одного актера, успех которого превзошел все мыслимые и немыслимые ожидания. О нем до сих пор толкуют и в кулуарах, и в семействе Ширли. Потом один случай в церкви св. Иоан­на позволил мне выяснить, что вы из команды известного певца Джадла. Что же побудило его с вами расстаться? Или он тоже хотел женить­ся, а вы решили внести в это событие свои кор­рективы? Отвечайте, Джейн, черт бы вас по­брал!

Говоря все это, Роберт подходил ко мне все ближе и ближе. Наконец он остановился прямо передо мной. Стоило мне протянуть руку, и я коснулась бы его лица. Он бросал мне злые сло­ва, полные иронии, а глаза у него были грустными-прегрустными. Они напоминали глаза Джона, или сэра Чарлза, когда тот просил при­знать его, обнять и приласкать. Роберт тоже мо­лил меня о чем-то? О чем? Он продолжал что-то говорить. До меня долетали только отдель­ные фразы. Я слышала и не слышала, что мне говорит Роберт.

— Я ехал в Лондон из «Белых вязов», когда зашел в придорожный паб. Там висело объявление о потерявшемся ньюфаундленде. Хозяин паба сказал, что вроде бы звонили из собачьей гос­тиницы миссис Кроу, но точного адреса этого заведения не дали.

Да, мысленно согласилась я с ним, я забы­ла дать адрес пребывания Джона, когда звони­ла в пабы.

— Я стал объезжать все подобные заведения в округе. Во многих я видел те же объявления, но тоже без указания адреса. Пошел дождь. Я хотел уже прервать поиски и ехать в Лондон — у меня завтра важное совещание, — но увидел указатель гостиницы. Вдруг там что-нибудь зна­ют? — подумал я и повернул сюда. Я решил пе­реночевать здесь, а завтра уехать в Лондон.

Я смотрела на Роберта. Больше всего на свете мне хотелось до него дотронуться, и я не смог­ла совладать со своим желанием. Я протянула руку и погладила его по лицу. Он не отстранил­ся, а, наоборот, его руки обняли меня.

— Верь мне, Джейн, — умоляющим тоном проговорил он.

А я ему уже верила. Со стоном, вырвавшимся у меня из груди, я прильнула к нему. Его руки гладили мои волосы, скользили по изгибам спи­ны. Я упивалась его прикосновениями. Он на­клонился и легко коснулся губами моих волос. Он осыпал их поцелуями, а руки приподняли мою голову, спрятанную у него на груди. Наши губы встретились. Поцелуй был сладостным и пугающим, чувственным и нежным. Он обещал и требовал, и я полностью растворилась в охва­тившем меня чувстве.

До Роберта у меня был только Эрик, но каза­лось, что я уже все успела испытать. И все-таки сейчас все было по-другому. Горячая волна под­хватила меня и завертела в омуте страсти. Я за­была прошлое, забыла будущее, я хотела навеки остаться в настоящем. Я молила лишь об одном, чтобы этот поцелуй никогда не прерывался.

— Гав! Гав, гав! — раздалось рядом. Я отпрянула от Роберта.

 — Подожди. Я тоже должна тебе все объяснить.

 — Не надо. Мне все равно. Никогда и ни к кому я не испытывал ничего подобного.

 — Нет-нет, я должна сказать...

 — Тсс... — Роберт нежно обнял меня за плечи и все объяснения, готовые сорваться с моих губ, заглушил поцелуем.

Я сразу же перенеслась в другое измерение. Губы Роберта на моих губах. Поцелуй! Мое со­знание уплывало в небытие. Где-то в глубине сознания разум пытался меня предостеречь. Ты совсем его не знаешь, настойчиво повторял он снова и снова. Ваши нелепые встречи не при­близили вас друг к другу. Тебе нельзя допускать ничего подобного. Надо собраться с силами и оттолкнуть его от себя. Но мои руки продолжа­ли лежать на широких плечах Роберта, а поце­луй становился еще более чувственным. Его губы манили и обещали, а мое тело и моя душа тая­ли в сладостном волшебстве.

У меня перехватило дыхание. Сама не по­нимая, что я делаю, я прижалась к Роберту еще сильнее. Весь мир исчез. Остались лишь мы вдвоем.