Барбара Делински - Дорога к тебе

Но даже если и так, он вовсе не собирается обсуждать это с ее подругой.

— И какое же отношение моя творческая индивидуальность имеет к игре в бридж?

Кэтрин улыбнулась:

— Строго говоря, небольшое. Все дело в воображении — я часто удивляюсь, почему мужчины не в состоянии понять ход мыслей женщины. Вы правы — Рэйчел действительно ненавидела тот образ жизни, который вела ее мать, но ведь ее научили играть в бридж, а когда она переехала сюда, то познакомилась с Бев, которая акриловыми красками рисует невероятные вещи на шкуре гремучей змеи. Бев — заядлый карточный игрок, и играть с ней в бридж оказалось совсем не так скучно.

— А с Нелли и Томом она познакомилась через Бев?

— Нет. Они с Бев поместили в местной газете объявление, что нужны еще двое игроков. Том — владелец газеты, а Нелли откликнулась на это объявление.

— Нелли тоже художница? — Это было бы логично: Чарли, Бев, Нелли.

— Нет. Она кармелитка.

— Монахиня?

— Она хотя и принадлежит к ордену, но мирянка, правда, очень набожная.

— Понятно. — Рэйчел никогда не отличалась особой религиозностью, а вот родители Джека были очень набожными. — А Либерманы?

Кэтрин улыбнулась с подлинной теплотой:

— Фэй и Билл. Фэй входит в наш клуб книголюбов. Она играет в гольф. Кроме нее, в гольф играет Джен, которая к тому же еще и молодая мать. Она, кстати, скоро приедет.

Джек попытался представить Рэйчел среди игроков в гольф, но вместо этого ему вспомнилось, как решительно она отказывалась, когда Виктория предлагала ей поучаствовать в игре.

— Только не говорите мне, что Рэйчел теперь тоже играет в гольф!

Кэтрин засмеялась:

— Нет, я думаю, мы с ней так далеко не зайдем.

— Тогда как же игроки в гольф оказались в вашей группе?

— Игроки в гольф тоже читают, — сказала она, заговорщически подмигнув Рэйчел.

— Да, конечно. Но все же я пока не вижу тут связи. Если вы не играете в гольф, то откуда взялись игроки?

— Они пришли в мой салон. Я много лет причесываю Фэй, и мы любим поговорить о книгах. Джен я каждую среду привожу в порядок ногти. Однажды она услышала, о чем мы говорим, и тоже присоединилась к разговору. Когда мы с Рэйчел решили создать клуб, естественно было пригласить их обеих.

— А кто такая Дина?

— Она туристический агент. Мы все время от времени пользовались ее услугами.

Осталось заполнить еще один пробел.

— А вы с Рэйчел как познакомились?

— В приемной у гинеколога, — ответила Кэтрин. Взглянув на часы, она с озабоченным видом склонилась над Рэйчел: — Уже девять, так что я не могу больше задерживаться. Я хотела бы поговорить с тобой, Рэйчел, я скучаю по нашим разговорам. — Она провела рукой по спине Рэйчел, будто хотела ее пощекотать. За этой показной небрежностью ей, однако, не удалось скрыть тревогу. — Сейчас среда, а ты спишь с самого понедельника. Может, приоткроешь хоть один глаз, а? Для меня.

Ресницы Рэйчел оставались неподвижными.

— Кажется, Джек привез тебе ночные рубашки, — сказала Кэтрин. — После полудня я выкрою часок, чтобы сделать тебе прическу. Может, мне забрать девочек из школы и привезти их сюда? — добавила она, обращаясь к Джеку.

У Джека это вызвало чувство протеста.

— Я сам их заберу.

Уголок ее рта дрогнул.

— Думаю, он мне не доверяет, — пожаловалась она Рэйчел.

— За девочек отвечаю я.

Кэтрин выпрямилась, ее лицо внезапно стало серьезным.

— Тогда можно я вам кое-что посоветую? Купите новую машину. Машина Рэйчел вся разбита, она вообще собиралась ее сменить, а вам будет трудно здесь ездить, пока Хоуп сидит на том крошечном приступочке, который вы называете задним сиденьем. Если вы готовы рисковать своей жизнью в такой машине — это ваше дело, но девочкам, я думаю, вы должны дать шанс выжить.

— Вам не кажется, что это не ваше дело? — спросил удивленный подобной выходкой Джек.

— Нет, не кажется. Рэйчел не может сама этого сказать, вот я и говорю за нее.

— Доброе утро! — сказал вошедший в палату Стив Бауэр.

— Ну, пока! — Сразу заторопившись, Кэтрин неопределенно махнула рукой и устремилась к двери.

— Вы что, из-за меня уходите? — крикнул ей вдогонку удивленный врач, но Кэтрин уже была далеко.

Джеку надо было работать. Каждый раз, включая ноутбук, он получал кучу сообщений, масса других оставалась на автоответчике Рэйчел, а возле факса неизменно скапливалась целая стопка бумаг. В это утро, выехав из Большого Сура, он намеревался, в строгом соответствии с географией, завезти девочек в школу в Кармеле, навестить Рэйчел в Монтерее и тут же помчаться еще дальше на север, в Сан-Франциско. Теперь же, когда он был рядом с Рэйчел, дела уже не казались ему такими срочными и неотложными.

Опершись локтями на ограждение кровати, он всматривался в лицо Рэйчел. Даже с огромным синяком оно было красивым. И не только сейчас — всегда. Джек постоянно твердил ей об этом. Они тогда были студентами и сидели бок о бок на занятиях по живописи, которые он посещал исключительно ради Рэйчел, поскольку их тематика не имела особого отношения к архитектуре. К тому же в отличие от Рэйчел ему приходилось прилагать гораздо больше усилий, чтобы точно воспроизвести, не упуская ни малейших деталей, лицо сидящей перед ними натурщицы.

— Посмотри, какая красавица! — шептала раскрасневшаяся Рэйчел. — Широко посаженные глаза, сильные скулы, чистая кожа — никаких веснушек.

Джеку, однако, всегда нравились ее веснушки.

Он провел большим пальцем по гладкой коже здоровой щеки.

— Здесь ты действительно чувствуешь себя хорошо. Ты снова рисуешь, у тебя появились друзья. — Внезапно эта мысль вызвала у него раздражение. — Так в чем же была проблема, Рэйчел? В городе ты могла завести себе кучу друзей! Если они действительно были тебе нужны, почему же ты их не завела? Взяла вместо этого и сбежала. — Охватившее его смятение все усиливалось. — А зачем ты хранишь те фотографии в своем ящике? Я-то думал, что ты сделала из них что-нибудь вроде папье-маше — это было бы весьма поэтично, вроде подарочного одеяла. Не потому ли фотографии лежат лицом вниз, что ты не в силах их видеть? Или же они вызывают у тебя злость? Тебе-то на что злиться? Глядя на тебя, можно решить, что без меня тебе гораздо лучше.

Его гнев сменился печалью.

— Что же с нами случилось, Рэйчел? Я никогда не мог этого понять. — Джек немного помолчал. — Слышишь ли ты меня? Знаешь ли ты, что я здесь?

Ее кожа пахла лилиями, навевая мучительные воспоминания о любви, которая должна была длиться вечно.

— Мне кажется, ты слышишь. Мне кажется, ты лежишь здесь и ждешь, что же произойдет. Может, это расплата за мои поездки? Ты хочешь, чтобы я проводил больше времени с девочками? Ну так я тебе скажу, что теперь я все время с ними, и мы прекрасно уживаемся, и если ты думала, что мы разругаемся, то ошиблась. Я люблю своих дочерей, и всегда их любил. Поверь, когда ты забрала их с собой, это было очень жестоко. — Пристально посмотрев на нее, Джек встал и отошел к окну, вполголоса бормоча: — Чертовски жестоко. Пустой дом. Тихо, как на кладбище. — Он снова подошел к кровати. — Ты знала, что я испытал в детстве, знала, как мне нужно то, что у нас было. Когда я возвращался домой с работы, я радовался тому, что меня ждет моя семья. Ты все это отняла.