Аномалия - Наталья Юнина

– Кушать хочешь?

– Копеечка, кушать, денюжка, раночка. Просил же, блядь.

– Что просил? – молчит, сжимая руки в кулаки. – Ты злой, потому что голодный? У меня есть колбаса. Я не помню, как она оказалась в моей сумочке, но ее точно не было до клуба. Хочешь покушать? – достаю из сумочки колбасу и протягиваю ему, на что он со злостью ее вырывает из моей руки. – Думаешь, она не испортилась?

– Думаю, что продрыстаться не самое страшное в нашей ситуации.

– Да, наверное. Но мы все же в поезде.

– Здесь есть туалет. И так быстро я не обосрусь, не переживай, – подносит ко рту колбасу и откусывает огромный кусок.

Несмотря на то, что Потапов, как всегда, хмурит лоб, выглядит он немного забавно. Вроде бы и надо отвернуться, но не пялиться на него не получается.

– А как колбаса появилась у меня в сумке?

– Ты ее украла, – капец. Как я от такого отмоюсь?!

– Из-за этого мы убегали?

– Если бы. Давай не сейчас. Я же просил.

– Ладно. А можно еще один вопрос?

– Попробуй.

– А нам долго ехать?

– Минут двадцать.

Закрываю глаза и принимаюсь мечтать о душе и мягкой постели. Всего двадцать минут и я окажусь в чьей-то машине, которая привезет меня к дому. Разве я могла подумать, что буду о таком мечтать?

Знаю, что с моей стороны наглость опустить голову на плечо Потапова, но внезапно так захотелось спать, что уже совершенно пофиг на правила приличия.

Глава 17

Глава 17

Приличие? Не, не слышали. Капец, куда я попала? Это же ни в какие ворота не лезет. Смогла бы я раздеться догола, если бы проиграла? Да ни за что. Удача явно на моей стороне, раз за все время жребий ни разу на меня не выпал. На крайний случай, сниму с себя трусы, а дальше точно поеду домой.

– Не порядок, Эля. Не хочешь сама вызваться на задание? – заплетающимся языком интересуется Руслан.

– Нет. Только жеребьевка, – для храбрости снова отпиваю виски и в очередной раз меня жребий проходит мимо меня.

Вместо того, чтобы смотреть, как именинник устраивает по заданию заплыв, я зачем-то перевожу взгляд на Потапова. Несмотря на выпитое, в отличие от всех, он не шутит, не улыбается и привычно хмурит лоб всем своим видом показывая, что ему здесь скучно и неинтересно. Зачем он поехал сюда?

Ладно, стоит признать, что мне нравится ощущать его присутствие рядом. Так спокойнее, что ли. А еще чувство такое, что я в своем сне. Потому что ощущения при виде его аналогичные. Жаль, что сейчас я не вижу цвет его глаз.

Он внезапно переводит на меня взгляд, и я впервые трушу как самая настоящая малолетка, которую ловят на подглядывание за понравившимся мальчиком. Упираюсь взглядом в свои ладони. Так, стоп. Понравившимся? Серьёзно, блин?! Окстись, Эля! Это все долбаный алкоголь.

Не сразу понимаю, что именинник уже выбрался на сушу и все снова шутят, и смеются. Ну почти все. Странно, но Потапов не пялится на обнаженную блондинку. То, что она привела ноги к животу погоды не делает, ибо ее грудь, при желании, можно спокойно рассмотреть. Учитывая любовь Потапова к рассматриванию моих верхних девяносто, его показательная равнодушность удивляет.

– Ну наконец-то, Эля вперед на задание, – перевожу взгляд на улыбающегося Руслана. Вот же ж блин. – Задание выбирает наша голенькая Вика.

– Забраться в чужой дом и украсть два десятка куриных яиц.

– Викуш, ты хочешь, чтобы мы сейчас все встали и пошли смотреть на то, как Эля пробирается в чей-то дом? Может, как-то попроще и здесь? – тоже мне защитник. Встал бы, да пошел со мной.

– Да она все равно сдрейфит.

– С чего ты это решила? – вот ведь сучка. На слабо меня берет. – Я пойду, – хватаю бутылку и встаю с места.

– Так не пойдет. Мы все не в состоянии, – не унимается Руслан.

– Я сниму на телефон выполнение ее задания, – неожиданно произносит Потапов, равняясь со мной.

– Во всех ракурсах.

– Обязательно, Вика. Ты бы трусы уже на себя напялила, в траве клещи.

– А я везде гладкая, Сереженька. Им не за что цепляться, – смеясь произносит блондинка.

– То, что везде гладкая это факт. Увы извилины тоже сглажены.

– Козел.

– И тебе писю не застудить. Пойдем, – кивает в мою сторону.

Мы молча доходим до дороги и как только скрываемся с поля зрения его друзей, он выхватывает у меня бутылку.

– Эй.

– Рот закрой и иди вперед.

– Там вообще-то нет домов.

– А ты думала, что я иду снимать на телефон хуету, которую тебе наказала Вика, целью которой тебя не только раздеть, но и чтобы ты вляпалась в какое-нибудь дерьмо?

– Тебя все-таки папа подослал?

– Ты совсем идиотка? Я не знаю твоего папашу и никогда не узнаю.

– Тогда какая тебе разница куда я иду?! – выхватываю бутылку. – Нечего сказать? Ну вот и не лезь.

– Ты же не дура на самом деле. Что творишь?

– Не дура, но иногда можно и почудить. Никто не верит в твоей компании, что я смогу это сделать. А я сделаю. Вы мне все надоели. У меня что на лбу написано «никчемность»? Папа не верил, что я сама поступлю в универ и всячески вставлял мне палки в колеса, чтобы я поступила туда, куда хочет он. А я поступила сама на бюджет. Ясно тебе? Сама! И без лишней скромности скажу, что одна из лучших. И отнюдь не из-за оценок в красном дипломе, на который я, между прочим, иду. Мама не верила, что я смогу жить сама, а я живу! Да, хреново, но не хуже некоторых. Они были уверены, что я не смогу себе яичницу поджарить, потому что это всегда делали другие. А тоже мне умники, как я должна была научиться готовить, когда это делает повар?! А я научилась, пусть всего несколько блюд. Но я даже этот дебильный плов освоила, чтобы порадовать твою бабушку, любящую