Аномалия - Наталья Юнина

себя, чтобы это все исчезло как по волшебству.

– Даже если ты помолишься всем Богам, я не исчезну, равно как и твои трусы не окажутся волшебным образом на тебе, – что я испытываю от знакомого голоса рядом? Несмотря на то, что в нем привычные издевательские нотки, облегчение. Когда в память врезаются некоторые картинки сегодняшней ночи, мое лицо вспыхивает краской. Нехотя открываю глаза и поворачиваю голову к Потапову.

– Можно сделать вид, что ничего не было?

– Да прям щас. После такой незабываемой ночи, мы повязаны с тобой до конца дней своих.

– Я ничего не помню, – уверенно вру я.

– Вспоминай, голозадая.

Глава 16

Глава 16

Как мы приехали на озеро и пили из горла алкоголь я помню. Равно как и игру на исполнение желаний и ее правила. Тот, на кого падает жребий, должен выполнить задание, а если проваливает его или вовсе не выполняет, снимает с себя один элемент одежды. Память в очередной раз подкидывает картинку абсолютно обнаженной блондинки, провалившей все задания и двух почти голых мужиков. Я что тоже проиграла и сняла с себя трусы? Но как я оказалась на сеновале в каком-то сарае?

Да и жребий на меня не выпадал ни разу. Кажется. На Потапова дважды и он оставался точно одетым. Стоп, а какого черта он вообще оказался с нами на озере, если изначально туда не собирался, учитывая, что не сел ни в первую, ни во вторую машину?

Как он только что сказал? После такой незабываемой ночи, мы повязаны с тобой до конца дней своих? Ну не могла я с ним переспать. Я, черт возьми, не такая даже под градусом! Наверняка он разводит меня намеренно. Только, как объяснить боль между ног и отсутствие трусов? Потирая руками виски и пытаясь прийти в себя, в полной мере осознаю, что безумно хочу пить. Однако, жажда ничто, по сравнению с тем фактом, что я возможно реально занималась с ним сексом.

А вот сейчас мы проверим наверняка. Нехотя перевожу на Потапова взгляд. А он, кажется, и не отрывал его от меня.

– Когда свадьба?

– Чья? – потирая глаза, хрипло произносит аномальный.

– Наша.

– Наша?

– Ну а чья? Сам сказал, что мы теперь повязаны до конца дней. Ты меня трахнул. Нет, не так. Ты меня трахнул и девственности лишил. А учитывая, что у меня между ног все болит, ты, скорее всего, даже изнасиловал. Я так просто это не оставлю. Будешь наказан до конца дней своих. Придется жениться, Сергей Александрович, – ну давай. Скажи, что ничего не было, а трусы я… потеряла по пьяне.

– Я тебя изнасиловал? – насмешливо бросает Потапов, усаживаясь на сено. – Рыбка моя, у меня яйца и не только они болят, но я же не жалуюсь, что ты меня оседлала.

– Чего? Я тебя оседлала? Хорош заливать. Я бы никогда этого не сделала.

– Да неужели?

– В самом деле. Я этого не умею!

– Оно и было заметно, что практики маловато. Своими неумелыми скачками ты мне в итоге порвала уздечку, – что за чушь?!

– Какую еще уздечку?

– Которая на члене. Неужели не помнишь, как останавливала мне кровотечение?

Господи, это сон. Просто сон! Закрываю глаза и считаю до десяти. Открываю, но ничего не меняется. Все тот же сарай и заспанный аномальный.

Резко принимаю сидячее положение и кое-как встаю со стога сена. Оттягиваю платье максимально вниз и в этот момент совершенно случайно замечаю пятно засохшей крови чуть выше колена. Медленно перевожу взгляд на Потапова, точнее на его джинсы. И на них аналогично засохшая кровь. Все, это конец.

Закрываю ладонями лицо, еле сдерживая истерику. И все же слезы льются сами собой.

– Только не говори, что ты нюни пускаешь. Подумаешь, потрахалась на пьяную голову. Закономерный исход для необдуманных действий, – медленно убираю руки от лица.

– Я думала, ты скотина, а не мудак. А ты… ты хуже! Взял и воспользовался, зная, что я пьяная.

– У нас была тяжелая ночь. Чего б не воспользоваться, чтобы снять стресс? Будет тебе впредь уроком – не напиваться в компании незнакомых людей.

– Ты был знакомым! И ты воспользовался.

– Сама же сказала – скотина, а не принц. Разве нормальная девушка напьется в компании скотины? Ну вот и все, – пожимает плечами и встает с сена. – Я же тебя просил ехать домой, а ты что сделала?

– Заткнись! – толкаю его от бессилия в грудь.

– Не ори. И так башка болит.

Тянусь к сену за пиджаком и надеваю на себя.

– Где мои трусы? – немного успокоившись, произношу я.

– Там, где сняла, там и возьми.

– Я не помню, где их сняла!

– А что ты вообще помнишь?

– Ничего, за исключением того, что мы пили, играли и голой девицы, которая не выполнила ни одного задания. Такой ответ устраивает?!

– Да мне-то что. И да, ищи трусы там, где потеряла, – вот это что за очередной намек?

– Стой, – хватаю его за руку. – Пожалуйста, скажи мне только одно. Только правду, какой бы она мерзкой ни была. Умоляю. Я с кем-нибудь или меня кто-нибудь… кроме тебя.

– Что?

– Ты знаешь что. Ну, скажи, пожалуйста. Только правду.

– Только я, – никогда бы ни подумала, что, несмотря на тонну горечи, можно испытывать облегчение.

– Спасибо.

– За что? – и все-таки редкостная скотина.

– За то, что я тебе порвала уздечку. Так тебе и надо.

– Ну, ночью ты не была так рада перевязывать мне хозяйство.

– Перевязывать?! Там прям кровища была?

– Целых полчаса.

Ну еще бы он заметил, что я была девственницей, если у самого фонтан хлестал. С одной стороны, жуткое позорище. С другой, смешно. Да так ему и надо. Взгляд как-то сам собой падает на его пах.

– Это я вас получается уздечковой девственности лишила? И что, больно вам было, Сергей Александрович?

– На восемь из десяти. За перевязку ставлю тебе два.

– Ваш ужик уже в порядке?

– Ты хотела, сказать питон?

– Нет, маленький ужик. По ощущениям, я помню что-то такое малюсенькое, напоминающее червяка, но решила польстить вам с ужиком.

– Вот ничему тебя жизнь не учит, Герхер, – едва заметно улыбаясь произносит