Пола Сторидж - Лазурный берег, или Поющие в терновнике 3

Он закрыл тетрадь и, отложив ее на тумбочку, задумался…

Некоторое время они сидели молча, думая каждый о своем, но, по большому счету – об одном и том же…

Наконец Джастина сказала:

– Знаешь что… Я пойду в детскую…

Лион, подняв на нее удивленный взгляд, поинтересовался:

– Для чего?

– Посмотрю, как они спят…

И, встав с кровати, она накинула поверх ночной сорочки пеньюар и вышла из спальни, неслышно затворив за собой дверь…

Через несколько дней, когда Уолтер и Молли казалось уже немного освоились и в своем новом доме, и, как надеялся Лион, в новом качестве, произошла сцена, которая поразила и даже немного напугала его.

За завтраком (теперь Уолтер не одергивал сестру, когда ей хотелось добавки) Лион, приветливо улыбнувшись, обратился к ним:

– Дети, я понимаю, что не имею права требовать, чтобы вы называли нас «папа» и «мама».

Уолтер, ковыряя вилкой овсяный пудинг, смотрел в тарелку не поднимая глаз. Лион продолжал:

– Это надо заслужить… То есть, я хочу сказать, что это мы должны заслужить вашу любовь, ваше доверие… – он бросил быстрый взгляд в сторону Джастины; она только улыбнулась в ответ – мол, все правильно, продолжай, мой милый… – Так вот: я прошу тебя, Уолтер, и тебя, Молли, чтобы вы больше не обращались к нам «сэр» и «мэм»…

В беседу вступила Джастина:

– Да, конечно… Лион прав, вы ведь не маленькие дети, которые обращаются к полицейскому: «сэр констебль, как нам пройти туда-то и туда-то»…

Молли, приветливо улыбнувшись, поинтересовалась:

– А как же нам к вам обращаться… Миссис Хартгейм и мистер Хартгейм?

Лицо Лиона расплылось в добродушной улыбке.

– О, нет, зачем же! Ведь мы вам не чужие…

– Как же тогда? – не унималась девочка.

– Зовите нас просто: Лион и Джастина… Молли вопросительно посмотрела на брата – он сидел молча, насупившись, все так же продолжая терзать свой пудинг.

Она, с минутку помолчав, несмело произнесла:

– Может быть мне все-таки называть вас…

– Как, Молли?

– Папа… и мама…

Уолтер, бросив на чистую скатерть вилку, метнул в сестру косой взгляд.

– Молли!

Та тут же осеклась.

Лион и Джастина переглянулись.

– Уолтер, – спросил Лион, – а почему ты запрещаешь сестре обращаться к нам так, как она хочет? Почему ты командуешь ею?

– Потому что я старше, – последовал ответ, – и потому что я мужчина…

– Но ведь за столом есть люди, которые старше тебя… тебя и Молли, вместе взятых…

– Я ее брат, – отрезал Уолтер. Лион покачал головой.

– Понимаю, но ведь это не дает тебе права лишать сестру собственного мнения!

Однако мальчик неожиданно проявил упрямство. Посмотрев сперва на приемную мать, а затем – и на приемного отца, он произнес:

– Все это время, пока мы были в воспитательном доме, я следил за ней… Если бы не я… – добавил он и неожиданно замолчал.

– Что бы тогда? – спросил Лион, стараясь придать своим интонациям как можно больше доброжелательности.

– Ей пришлось бы худо…

Лион, отодвинув стул, на котором сидел, подошел к Уолтеру.

– Послушай, сказал он, кладя мальчику руку на плечо, – послушай… У вас там в воспитательном доме что – какие-то ужасные вещи происходили?

Мальчик дернул плечом, словно это была не рука его приемного отца, а раскаленное железо.

– Нет.

– Но ты так говоришь…

Уолтер ответил голосом, в котором и Джастина, и Лион услышали нескрываемый вызов:

– Все, что происходило в воспитательном доме и до него вас не касается…

– Почему?

– Потому что это наше частное дело… – Уолтер резко вскинул голову и, посмотрев сперва на Джастину, а затем на Лиона, добавил, но уже более мягко. – Ведь я не спрашиваю, как вы жили до того, как мы с Молли оказались в вашем доме – не так ли?

Лион вздохнул.

– Ну, во-первых, Уолтер, ты не совсем прав… Мальчик совсем по-взрослому нахмурился.

– То есть…

– Ведь твоя сестра в первый же день поинтересовалась, были ли у нас дети… А ты, если мне не изменяет память, одернул ее…

Уолтер продолжал молчать.

Посмотрев на Джастину, чтобы оценить ее реакцию на происходящее, а возможно, ища поддержки, Лион добавил:

– Кстати, и ты тоже можешь спрашивать…

Прищурившись, словно глаза ему резал яркий свет, Уолтер произнес с демонстративно-независимым видом:

– Не буду…

– Почему же? – удивилась Джастина. – Ведь мы вам все-таки не чужие… – произнесла она и, вспомнив свой недавний ночной разговор с мужем, веско добавила: – во всяком случае, мы с мужем все делаем для этого… И будем делать впредь… Уолтер промолчал.

Лион, поняв его молчание как добрый знак и проявление согласия со словами жены, добавил:

– И мы с Джастиной все время будем стараться, чтобы когда-нибудь вы назвали нас «отцом» и «матерью»… Чтобы когда-нибудь настал этот счастливый для нас момент, – закончил он.

Как-то нервно задергавшись, Уолтер вскочил и неожиданно громко воскликнул:

– Этого не будет никогда!

– Но почему? – растеряно спросил Лион.

– Потому что у меня уже есть отец! Да, да, у меня есть папа!

– Но ведь…

– Да, да, я знаю, что вы хотите сказать – что мой отец преступник, что он убийца и все такое прочее… Что он сидит в тюрьме, и никогда оттуда не выйдет…

Лион, стараясь сохранять обычное присутствие духа и хладнокровие, произнес:

– Мальчик мой… Мы ничего не имеем против твоего отца… Раз ты так любишь его – да, вполне возможно, что он был замечательным, порядочным человеком…

– Почему был?

– Ну хорошо: он хороший, отличный человек… мы не имели удовольствия быть знакомым с ним, но…

Уолтер тут же перебил его:

– Вы говорите так только потому, что хотите… – и он запнулся, даже не зная, в чем можно обвинить своих приемных родителей.

Лион, пытливо посмотрев ему прямо в глаза, поинтересовался:

– Чего же мы хотим?

Уолтер исподлобья глядел то на Лиона, то на Джастину и молчал.

– Если мы и хотим чего-нибудь, то только одного: добра тебе… И твоей сестре Молли… Скажи мне, откуда в тебе столько злости? Уолтер, ответь, откуда взялась эта дикая агрессивность?

И тут мальчик произнес фразу, которая, наверное, объяснила многое:

– Вы – англичане…

Как ни драматичен был момент, но Джастина не смогла сдержать в себе улыбки.

– Уолтер, – обратилась она к нему по-ирландски, тщательно выговаривая слышанные ею когда-то в детстве слова, – Уолтер, мальчик мой… Посмотри на меня…

Уолтер, искоса посмотрев на свою приемную мать, насторожился.

Джастина продолжала – медленно, с трудом подбирая каждое слово:

– Посмотри на меня… Какая же я англичанка? Ведь до того, как я вышла замуж за Лиона, моя фамилия была О'Нил… Ведь приставка О' тебе о чем-нибудь говорит?