Ненависть и наслаждение - Шанора Уильямс

шлепанцы и направляюсь к двери. Патанса стоит по другую сторону двери, и когда замечает меня, она полностью оборачивается. Пот покрывает ее лоб, декольте и кожу на животе. Волосы собраны в хвост, кончики влажные от пота.

— Что происходит? Почему так жарко? — спрашиваю я, глядя в коридор, когда слышу шум.

— Не знаю, — вздыхает она. — Шеф позвал кого-то, чтобы исправить это. Этот дом старый. Чертова штука всегда выходит из строя в это время года. — Она вытирает шею полотенцем, которое обычно носит в заднем кармане.

— Черт. — Я засовываю кончики пальцев в задние карманы. — Так мы сегодня завтракаем?

— Сомневаюсь в этом. Его здесь нет.

— Куда он делся?

— В городе, с Тьяго.

Когда Патанса говорит это, ее лицо немного морщится, как будто она не одобряет.

— Он тебе не нравится, — заявляю я, и она поднимает взгляд.

— Терпеть его не могу, — бормочет она.

— Почему?

Ее верхняя губа дергается, как будто она сейчас зарычит. Когда она не отвечает, я чувствую, что это что-то личное.

— Давай, — она разворачивается кругом, — мы все еще можем попросить повара приготовить все, что ты захочешь. Я уверена, что Шеф скоро вернется. Он не любит слишком долго отсутствовать.

Я следую за ней, но не могу отделаться от ощущения, что это нечто более глубокое, чем она показывает. Ее тело напряжено, и она намеренно избегает моего взгляда. Но я не буду касаться этого вопроса. Я знаю, что она никому не расскажет. Патанса спешит вниз по лестнице, положив руку на пистолет, когда оказывается у основания лестницы.

Слева от нас я вижу нескольких мужчин в темно-синей рабочей униформе, входящих и выходящих через парадную дверь. Все они потные, загорелые и быстро говорят по-испански, входя и выходя с инструментами.

Мы направляемся на кухню, где трое слуг обмахиваются веерами и стоят перед круглым вентилятором. Коренастый мужчина по имени Эдуардо стоит у стойки и что-то взбивает в миске. Шеф-повар дома. Его кожа блестит, пятна пота просачиваются сквозь его белую рубашку. Шляпа, которую он обычно носит, снята, его черные волосы влажные.

Я узнала, что он хороший человек. Хотя Драко не хотел, чтобы я с кем-нибудь разговаривала, я все равно сделала по-своему. Он хотел, чтобы мне здесь было удобно. Я должна была знать этих людей или, по крайней мере, разговаривать с ними так часто, как могла.

Служанки милые, но ни у кого из них нет семей. Все они, в том числе и слуги, живут в домах менее чем в километре отсюда. Они живут в многоквартирном доме, за который много лет назад заплатил сам Драко, просто для того, чтобы они могли оставаться рядом с домом, и чтобы его охранники могли следить за ними.

Они не очень-то лезут в чужие дела. Они также не разговаривают, если к ним не обращаются. Всякий раз, когда видят меня, они встают во весь рост, слегка склоняя головы, как будто я член королевской семьи.

Как сейчас. Все трое слуг замечают, как я вхожу на кухню, и почти мгновенно оживляются, на их лицах появляются неловкие улыбки.

Я слабо улыбаюсь, направляясь к Эдуардо.

— Доброе утро, Эдуардо.

Он смотрит на меня. В Эдуардо есть что-то такое, что я нахожу успокаивающим. Он единственный здесь, кто не боится говорить со мной. Он говорит то, что хочет, и на самом деле является истинным болтуном, который готовит потрясающую еду.

— Доброе утро, Патрона! — весело кричит он на своем родном языке, опуская миску на стол. — Какого черта ты делаешь на моей кухне? Ты же знаешь, Шеф не любит, когда ты здесь. — Он кладет руку на бедро, тыльной стороной другой вытирает капли пота со лба и щеки.

Я смеюсь.

— Кого волнует то, что говорит Шеф? Что вы делаете?

— Выпекаем торт, — вздыхает он. — Чертовски жарко в этом гребаном доме, чтобы печь, но это для дня рождения миссис Молина. Эта женщина заслуживает десять тысяч тортов, независимо от температуры в доме.

Я приподнимаю брови.

— У нее сегодня день рождения?

— Да, — он качает головой, улыбаясь. — Сегодня я приготовлю ее любимое блюдо на ужин. Шеф хочет, чтобы все было как надо. У нас будет напряженный вечер.

Я бросаю взгляд на Патансу.

— Почему он не сказал мне, что у нее день рождения? — спрашиваю я по-английски.

Патанса поджимает губы, переводит взгляд на слуг, а затем щелкает пальцами, жестом приглашая меня подойти к ней. Нахмурившись, я присоединяюсь к ней в укромном уголке, где она остановилась.

— Она не любит праздновать.

— Почему?

— Мистер Молина каждый год возил ее в Испанию на день рождения. Они веселились, как студенты колледжа, и возвращались счастливее, чем когда-либо, судя по тому, что я слышала. Теперь ее дни рождения напоминают ей о нем. Она говорит, что больше ничто и никогда не сможет сравниться с этим.

— Ох. — Черт. Я оглядываюсь на Эдуардо, наблюдая, как он наливает шоколадное тесто в форму для торта. — Ну, тогда, может быть, нам устроить хорошую вечеринку для нее. Сделать что-нибудь великолепное. Она этого заслуживает, верно?

— Обычно Шеф заботится о планах на день рождения.

— Ну, его же здесь нет, не так ли? Как Драко должен о чем-то заботиться, если он все время где-то бегает?

Она открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но тут же закрывает его.

Я улыбаюсь, положив руку ей на плечо.

— Что ты собиралась сказать?

Патанса борется с улыбкой, поглядывая на слуг, которые находят какие-то мелочи, чтобы почистить, лишь бы занять себя. Снова взглянув на меня, она говорит:

— Я собиралась сказать, что его вечеринки для нее были не слишком удачные.

Я фыркаю.

— Он слишком напряжен, чтобы планировать вечеринку. Я делала это все время для своих родителей и нескольких своих друзей. Пойдем. — Я хватаю ее запястье и начинаю выходить из кухни. — Мы что-нибудь придумаем для нее.

— Я действительно не должна, Патрона, — говорит она, колеблясь, когда я веду ее за собой. — Ему не нравится, когда мы нарушаем его планы.

— Он ни в чем тебя не обвинит, Патанса. Я уверена, Драко хотел бы, чтобы мы сняли это бремя с его плеч, хотя он, вероятно, никогда в этом не признается. В любом случае, он, похоже, сейчас очень занят.

— Он всегда занят, — усмехается она.

Я отпускаю ее запястье, когда мы оказываемся в пустой столовой. Я не решаюсь задать свой следующий вопрос. Я уже давно не просила ничего столь смелого.

— Как думаешь, он отпустит меня в город? За подарком?

Ее брови взлетают вверх, как будто я только что попросила доступ