Отец подруги. Навсегда твоя - Вероника Касс

приехал. О второй, той, где я прошу его помочь, я старательно молчу. Но зато не молчит Кир. Как только он заходит в дом, то бесцеремонно, даже не разуваясь, проходит в гостиную и с порога заявляет:

— У вас нет никаких прав удерживать Таисию и ее ребенка! Так что требую немедленно их всех отпустить.

Глава 28

— Таисия? — Дамир вздергивает бровь, — тебя кто-то удерживает в этом доме? — сухо спрашивает он и давит. Давит голосом, взглядом, своей энергетикой.

Позади него стоит Ульяна с выпученными глазами, которая смотрит на меня слишком растерянно, а рядом с ней улыбающаяся Ксю. Несмотря на то, что Ксю намного сильнее меня переживает смерть матери. Она действительно страдает, сейчас она улыбается.

Я молчу.

— Тая? — это уже Кир. В его голосе нотки обеспокоенности словно сменились на нотки сомнения.

— Таисия… — опять Дамир.

А что я им скажу?

И то, и то будет неправдой. Я здесь по своей воли? Нет! Меня держат здесь силой? Нет!

Как бы оно ни было, но я согласилась приехать сюда сама, здесь нравится Ксю, и Дамир помогает мне с похоронами. Я словно переложила на него ответственность, и чего греха таить выдохнула.

— Возьми Даню, — на выдохе говорю я Дамиру, и не дожидаясь его согласия, подхожу к нему и передаю на руки сына, так, чтобы у Дамира попросту не было выбора, Конечно же, он берет на руки Даню и крепко прижимает его к себе. Я отхожу. — Мне надо поговорить с братом. Мы отойдем, — через силу улыбаюсь, а затем торопливо направляюсь к Киру и, не глядя ему в глаза, хватаю за руку и вывожу из дома.

Слава богу, Кир послушно следует за мной. Останавливаюсь я только во дворе, на задней площадке дома. Тут нет качелей, зато есть лавки и красивый вид на сад.

— Тая, — начинает Кир, но я его перебиваю.

— Прости, но зря ты приехал. Прости, что я вообще в это все тебя втянула. Не надо тебе тягаться с Дамиром.

— Тая…

— Теперь он знает, что это ты подделал справку, — перебиваю я его вновь, — и может устроить тебе неприятности.

— Да какая нахрен разница. Он не имеет никакого права тебя здесь удерживать. Мы живем в правовом государстве. А к Даниэлю он и вовсе юридически никакого отношения не имеет, поэтому…

— Ненадолго, — тяжело выдыхаю я, наверное только в этот момент принимая окончательное решение, никак не препятствовать Дамиру. — Он так быстро решил вопрос с мамиными похоронами, думаю установление отцовства для него не составит сложностей. Вспомни, как он всего за час помог мне забрать Ксю из интерната.

— Но это же не выход, — брат берет меня за руки и прямо смотрит в глаза, — сдаваться и жить так, как тебе не хочется. В неволе.

Я поджимаю губы и отвожу взгляд. Нечего мне сказать сейчас Кириллу. Кроме огромной благодарности за помощь и поддержку больше нечего. Завтра похороны, и в первую очередь надо обратить все свои силы и ресурсы на это. И на Ксю, которой сейчас непросто, и о которой я, с тех пор, как увидела Дамира в самолете совершенно не заботилась.

Мы еще какое-то время разговариваем с Кириллом, после чего он напрочь недовольный уезжает.

По возвращении в гостиную, я наблюдаю сцену, от которой слезы на глаза наворачиваются. И это слезы от умиления. Я мышкой останавливаюсь на пороге, обнимаю себя за плечи и смотрю.

Ксю сидит на диванчике и хохочет, наблюдая за тем как Ульяна с Даней танцуют, Дамир же и вовсе сидит на полу и время от времени ловит в свои объятия, подбегающего к нему сына.

Чувствую себя по ощущениям снова беременной, иначе как объяснить мое неустойчивое эмоциональное состояние.

Тогда так было из-за гормонов, сейчас из-за чего?

Еще пару часов назад я чувствовала себя и Даню в этом доме лишними и ненужными и словно совершенно не к месту, а сейчас я смотрю и вижу то, как органично вписывается в этом доме вся эта сцена. Аксинья. Дамир. Ульяна и Даня. Мы… мы словно опять дома.

Совсем скоро меня замечают. Дамир. Он кивает мне, словно подзывая к себе, я улыбаюсь и качаю головой.

— Дане пора спать, — стараюсь говорить как можно мягче, чтобы они не подумали, что я забираю сына, потому что не хочу, чтобы они веселились. Просто Даню действительно пора укладывать на дневной сон, иначе он будет очень капризным и вялым к вечеру.

Вечер мы снова все той же компанией проводим в гостиной. Никаких серьезных разговоров, только смех и шутки и все внимание Дане. Я же сижу в обнимку с сестрой, пока она беззаботно рассказывает разные истории за прошедшие два года. Про ее кружки, учебу, одноклассников, Лауру и, конечно же, Даню.

А вот утро следующего дня уже не такое радужное. Вынос тела назначен рано, Даня еще спит. И будить его не хочется и оставлять…

Ульяна предлагает свою помощь, а я мнусь. Понимаю, что она ему не навредит, а с радостью позаботится, но на душе от мыслей, что Даня не со мной неспокойно. Лауре я доверяла как себе, а сейчас… не так-то легко проникнуться доверием к новой няне, которую предлагает Дамир.

А еще… еще я ловлю себя на мысли, что с Дамиром я оставила бы Даню с более легким сердцем, но он едет на похороны со мной и Ксю.

Он заявил об этом еще вечером, не принимая никаких совершенно возражений, за что я ему благодарна. Хоть и не высказала этого вслух, но на утро я выдохнула с облегчением, увидев Дамира в черном и ожидающего нас с Ксю у машины.

А дальше все было, как в тумане.

Я сильно переоценила свое равнодушие к матери, которое преследовало меня последние годы.

Увидев ее, бело-синюю с закрытыми впалыми глазами, заострившимися скулами, носом и… самое важное — неживую, я вспомнила то, какой она была…

Когда я была маленькой. Когда с нами жил отчим. Когда Ксю была совсем малюткой и у нас была семья. Настоящая счастливая семья. Она плела мне косички, провожала в школу по утрам, она учила меня готовить, качать сестренку, убираться дома, рассказывала мне интересные истории и нежно проводила по спине перед сном. А еще гладила по волосам и целовала в висок, шепча