Одержимость (СИ) - Магницкая Доминика

— А как же мои вещи?

— Тебе они не понадобятся. Документы и остальное заберут мои люди. Надеюсь, ты помнишь, как пользоваться старым паспортом, согласно которому ты все еще моя жена?

Я затравлено кивнула и направилась к машине. Как только Марк сел следом и захлопнул дверь, окончательно закончилась счастливая глава моей жизни. Страшно было даже просто подумать, что меня ждет в Петербурге, и насколько сильно наточил лезвия муж, планируя протыкать ими мое тело насквозь.

На следующий день.

Я аккуратно прикрыла за собой дверь, стараясь не разбудить Алису. Марк позволил нам с ней остаться в спальне, сославшись на то, что теперь, когда я снова на «своем» месте, он еще успеет выспаться. Добирались мы на поезде, поскольку муж решил не беспокоить дочь первым перелетом. Я безуспешно пыталась уснуть, но мне было так страшно, что я постоянно отвлекалась на сумасшедшее биение собственного сердца.

Оно билось так, будто это мой последний забег.

Я решила спуститься вниз и попить воды. В комнате было довольно душно, однако я не стала открывать окно, чтобы не потревожить дочку лишним шумом. Та мирно спала и улыбалась во сне. Сердце больно кольнуло при виде этой искренней улыбки. Я ни за что не позволю Марку сделать Алису несчастной, даже если это значит, что мне придется снова играть роль безумно влюбленной жены.

Муж сидел на диване и разглядывал какие-то бумажки. Тусклый свет никак ему не мешал — тот был максимально сосредоточен. Снова сигарета в ладони.

— Теперь ты постоянно куришь?

Он даже не повернулся. Я медленно спустилась по лестнице, внимательно разглядывая его спину.

— Знаешь, дорогая, за эти пять лет твое отсутствие слишком сильно меня изменило.

Я приблизилась к чайнику и налила в стакан воды. Сделала несколько глотков. Мне было страшно даже просто повернуться к нему спиной — если раньше я была уверена в том, что Марк причинит боль, но в итоге и сам ее залечит, то сейчас он был способен на что угодно. Дымка в его глазах стала еще чернее, а в голосе чувствовался лишь металл.

Я поставила стакан на стол и подошла к дивану, на котором сидел Марк. Увидела свои фотографии и спросила:

— Тебе уже принесли мои документы?

— Твой вкус деградирует. Единственное, в чем тебе повезло — в выборе мужа. Остальное — просто дешевка.

Я молчала, не решаясь спросить еще что-то. Вдруг Марк резко схватил меня за ладонь и заставил сесть к себе на колени. Я стала заваливаться в сторону, и тогда он прижал меня еще сильнее. Стиснул ребра, заставив зажмурить глаза от боли.

— Где же твои крики, мольбы, просьбы? Ты больше не хочешь убеждать меня в своей любви?

Наконец-то он посмотрел мне прямо в глаза. И от того, что я там увидела, мое тело снова содрогнулось. Приговор.

— Перед побегом я тебя множество раз умоляла. Просила дать развод. Сейчас ты прекрасно знаешь, что это — последнее, чего я желаю.

— Твои желания? Кто сказал, что меня они волнуют?

Он положил мои волосы на одну сторону и обхватил холодной ладонью шею, крепко держа, но пока не причиняя излишнюю боль.

— Смотри, какой идеальной у нас получилась дочь. Она — твоя полная копия. Теперь нужен сын.

Нет, пожалуйста. Только не это.

Я замотала головой, на что он усмехнулся, слегка усилив хватку:

— Не сейчас, дорогая, не торопись. Мы слишком устали с дороги, у нас еще будет время насладиться друг другом.

— Марк, давай просто поговорим.

— Я говорил с тобой. На радио, с телеэкранов, на интервью. Я всегда говорил только о тебе и для тебя. Ты не особо шла на контакт.

— Прошло столько лет. Неужели ты не смог найти покой и забыть меня?

— Разве может наркоман забыть иглу, на которую он подсел? Он снова употребит при первой же возможности. И, поверь мне, ни один зависимый по доброй воле не захочет излечиваться.

— Марк, а что, если Алиса проснется? Меня не окажется рядом.

— В нашей спальне датчики и камеры. Если появятся какие-то звуки, мне придет уведомление.

Я опешила. Раньше камеры были лишь на первом этаже. Внутри тщетно тлела маленькая надежда на то, что у нас снова будет шанс спастись. Но я не знала, к кому вернулась.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Зачем?

— Не бойся, дорогая, доступ к ним есть лишь у меня.

Я замолчала, стараясь не замечать его рук, исследующих мое тело. Они прикасались не ласково, а требовательно. Сжимали, царапали, истязали. Снова отметины, от которых я так отвыкла.

Вдруг меня осенило.

— Где мой телефон?

— Тебе он больше не понадобится.

Я попыталась слезть с его колен, но мужчина не позволил. Он снова обхватил мою шею и угрожающим шепотом сказал:

— Не играй с огнем. В этот раз все по-другому. У тебя нет права на ошибку, иначе твоя дочь быстро забудет о твоем существовании. Сделаем это несчастным случаем, выставим тебя неблагодарной матерью. Достаточно щелкнуть пальцем, и тебя не будет.

Я прохрипела:

— Зачем ты это говоришь?

Он приблизился ко мне. Поскольку я сидела спиной, мне не было видно его эмоций. Хотя вряд ли бездушный монстр, сидящий за моей спиной, вообще умеет чувствовать.

— Хватит игр. Я не шучу. Сейчас ты сбежишь только через свой труп.

Мужчина заставил меня повернуться. В его глазах отражалась жуткая ярость. Он не замечал, что все сильнее сжимал мое тело, а у меня не было ни физических, ни моральных сил на то, чтобы сопротивляться. Я устала скрываться и бояться столько лет.

— Марк, пожалуйста, отдай мне мой телефон.

Сестра, Роман, Алиса. Три самых дорогих человека. И их жизни в опасности из-за меня. Мне не стоило даже рассчитывать на то, что я могу снова полюбить и быть любимой в ответ. Что у меня есть право на начало новой жизни. Изначально все было лишь для Алисы, но потом…все же я не настолько сильная, чтобы всегда рассчитывать лишь на себя.

— Если ты переживаешь по поводу своего Ромео, я уже все знаю. И он тоже в курсе, что если еще хотя бы на шаг приблизится к тебе, то он — труп.

— Марк, ты…

Постаралась успокоиться. Сделала два глубоких вдоха. Тихо. Сейчас все равно ничего не исправить. Продолжила шепотом, боясь его реакции:

— Просто не трогай его, хорошо? Это все в прошлом, я снова рядом с тобой и…

— Я больше не поведусь на твои красивые речи. Всегда забываю, насколько талантливо ты умеешь играть чувства. Я думал, что рядом со мной ты сможешь быть настоящей и откроешься мне, но…увы. Ты меня разочаровала. Я полагал, что ты — исключение, но нет.

Я сглотнула, отведя глаза в сторону. Видеть его так близко было невыносимо. И слушать правду тоже безумно тяжело, но Марк, как всегда, не оставлял мне выбора. Он продолжил:

— Я увидел в тебе светлую девочку. Твои лицо и тело идеальны, но ты никогда не давала мне возможности увидеть то, что скрыто за этой красотой. А там лишь уродство.

Последнее слово он буквально выплюнул.

— Я до безумия хотел видеть тебя своей женой. Представлял нашу большую и счастливую семью. Как ты встречаешь меня, обнимаешь, кормишь вкусным ужином. Как мы вместе воспитываем детей. Жаждал, чтобы у нас была красивая девочка, твоя копия, и мальчик с моим характером. И это все будет, вот только не по-настоящему.

Он больно схватил меня за волосы и прошипел в ухо:

— Я заставлю тебя играть роль. Ты же всегда хотела быть актрисой, выступать, находиться в центре внимания, да, дорогая? Не могу отказать своей любимой жене в исполнении ее желаний. На всех светских вечеринках и выходах к прессе ты будешь изображать неземное счастье, безграничную любовь ко мне. Стоять перед камерами и улыбаться, зная, что вечером, когда закроются двери нашего дома, я снова буду тебя истязать. Наказывать за то, что ты сделала со мной. Это ведь все твоя вина, Лин! Я был готов сделать все для тебя. Я даже оплатил операцию твоей сестре, которая, к слову, скоро присоединится к нашему уютному гнездышку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я замотала головой, пытаясь возразить, но он схватил ее, закрыл мне рот и обжег щеку горячим дыханием, усмехнувшись: