Кэти Летт - Как убить своего мужа и другие полезные советы по домоводству

— Это лишь означает, что ты его больше не привлекаешь, — вынесла приговор Джаз.

— Да как ты смеешь! — тон Ханны стал учтиво-жестким.

— Если все, чем вы занимаетесь, — это крепкие супружеские объятия, то, увы, милая, сливай воду, — парировала Джаз. — Секс — он как воздух. Ничего не значит, пока его вдруг не перекроют. Особенно когда для одного из партнеров он по-прежнему открыт, — едко подытожила она.

Раздался третий звонок, но очередь, похоже, гораздо больше интересовала наша мини-драма, чем расхваленный критикой Ибсен.

— Ты могла бы заключить с ним договор, — предложила Ханна. — Как делают французы. Правда, Кэсси?

Один из главнейших трюизмов жизни (вроде того, что нудисты — именно те, кого совершенно не хочется видеть голыми) — никогда не встревайте в семейную жизнь подруги.

— М-м…

— Договор? Превосходная мысль! — Джаз даже подпрыгнула. — Дэвид пусть трахается налево и направо, а я пока договорюсь с наемным убийцей.

Очередь встретила заявление одобрительными возгласами. Похоже, жены утилизируют своих мужей так часто, что в контейнерах для пустых бутылок давно пора вырезать специальный люк. Зеленое стекло, коричневое стекло, прозрачное стекло и в самом конце — бачок с пометкой «Муж: подлец и зануда».

В фойе нас смела ликующая толпа, вырвавшаяся из бара, но в кресло я села совершенно подавленная. Даже «Гедда Габлер» оказалась лишь чем-то вроде норвежских «Отчаянных домохозяек». В наших страхах не было ничего нового. У меня сложилось твердое ощущение, что Гедда тоже лишилась оргазма, — и посмотрите, к чему это привело! Судя по нарастающим как снежный ком доказательствам, в семейной жизни не больше приятного, чем в молочнице, за одним-единственным исключением — избавиться от первой намного сложнее. Похоже, счастливый брак — такая же диковина, как барабанщик с высоким IQ, тихий американец или толстая манекенщица.

И все же, несмотря на мелкие разногласия и незначительные разочарования последних дней, мы с Рори по-прежнему счастливы… или нет?

Мы говорили, совершая покупки.

— У женщины есть одно преимущество: какой бы паршивой ни казалась жизнь, мы всегда можем пойти по магазинам, — провозгласила Джаз, пока мы стояли на эскалаторе в «Селфриджз».

Ханна молитвенно сложила руки:

— Армани, сущий на небесах, да святится имя твое.

А я возбужденно добавила:

— Я тут читала одну статью, так там сказано, что типичными симптомами стресса являются три вещи: когда ты слишком много ешь, совершаешь импульсивные покупки и чересчур быстро водишь машину. Они что, издеваются? Да это же просто божественно!

В моем распоряжении оставался целый час потворства собственным слабостям, до того как забрать детей с тенниса.

И пока мы дружно рылись в вешалках, предаваясь распродажному экстазу и невинной алчности, Ханна пыталась убедить Джаз в необходимости одеваться более соблазнительно, дабы вернуть привязанность мужа. Я тоже оказалась на линии стилистического огня.

— В таких говнодавах тебе не видать повышения как своих ушей. Где ты их вообще раскопала? — Ханна презрительно ткнула пальцем в мои замшевые мокасины.

— Где-то в шкафу.

— Ты б еще по помойкам порылась, да-ра-гуша. Так… — Она убедилась, что Джаз не слышит. — Нам нужно поговорить. Джаз не должна разводиться. Между мужиками так мало разницы, что уж лучше остаться со шмуком, к рыганьям и пердежу которого ты, по крайней мере, привыкла.

Сказать по правде, я бы охотнее прослушала диск Йоко Оно, чем лекцию Ханны о том, почему Джаз должна сохранить семью. Я попыталась улизнуть, но Ханна крепко вцепилась в мой локоть.

— Ты что, хочешь обречь свою лучшую подругу на жизнь в одиночестве — на полуфабрикаты из микроволновки и бесконечные повторы «Секса в большом городе»?

— Я не думаю, Ханна, что Джаз захочет искать себе нового мужа. Хотя престарелый миллиардер с богатой коллекцией живописи и серьезными проблемами со здоровьем, наверное, ее бы заинтересовал.

Однако Ханна не собиралась поддаваться веселью.

— Развод — это очень плохая мысль, Кэсси. Ты ведь поддержишь меня, правда?

Просьбу хуже было трудно придумать.

— Э-э, да, конечно.

Я собиралась потянуть время, но, как обычно, дала слабину.

Мы говорили — голые, в раздевалке после водной аэробики.

— Если плавание так полезно для фигуры и помогает сбросить вес, то как же тюлени? — пыхтела я, балансируя на одной ноге и пытаясь пропихнуть мокрую ногу в трусы.

Лицо Джаз осталось каменным.

— Выше голову, солнышко. Джордж Клуни все еще не женат. Так что нам есть чему улыбаться.

— Единственная причина для улыбки — это то, что каждые семь минут каждого гребаного дня в мире умирает чей-то муж.

Джаз огляделась по сторонам, желая убедиться, что Ханна не подслушивает, но наша изысканная подруга еще не вышла из душа: втирала в себя последнюю новинку — крем от старения, что-то вроде фарша из трансильванской камбалы вперемешку с пюре из ленивца.

— Нам нужно поговорить. Ты должна поддержать меня против Ханны. — Тон Джаз стал настойчиво-требовательным. — Без смазки любовью колесики брака истираются в пыль. Ты так не думаешь?

Что я действительно думала, так это то, что она чересчур подсела на Леонарда Коэна.

— М-м…

Ее пальцы вдавились в мое плечо:

— На свете нет одиночества страшнее, чем несчастливый брак. Глория Штайнем[34] однажды сказала: «Самый надежный способ остаться одной — это выйти замуж». Я — замужняя мать-одиночка. И ты тоже, Кэсс. Но Ханна… она такая безапелляционная. Ты ведь поддержишь меня, правда?

Грызть бандаж албанского штангиста — и то более предпочтительный вариант.

— Конечно.

Моя лучшая подруга даже подпрыгнула от восторга.

И я вместе с ней — вниз головой с ближайшего моста.

В день, когда должны были сообщить о результатах теста, Джаз позвонили из больницы и сказали, что нужны дополнительные анализы. Ничего хорошего это не предвещало. Мы с Ханной немедленно бросили все дела. После лихорадочных звонков и очередной молчаливой клятвы нанять наконец приходящую няню (большинство английских детей из среднего класса даже не догадываются, что няня — это не мама, пока им не исполнится десять лет, а это может привести к глубокой душевной травме, поскольку к тому времени говорить они умеют лишь по-хорватски) я прямиком из школы отправилась к Джаз.

К тому, что дверь откроет Стадз, я оказалась не готова.

Стоял один из тех редких зимних дней, когда солнце, низкое в безоблачном голубом небе, буквально режет глаза. Дэвид Стадлендз красовался в этом свете, точно в луче прожектора. И, как всегда, сиял.