Джанет Дейли - Наследство для двоих

– Да. – В ее голосе тоже не было особой надежды, но девочка старалась этого не показывать. – Кстати, Дин, я забыла тебе сказать: я уговорила маму взять мне этим летом тренера по конному спорту. Вчера у меня было первое занятие. Он говорит, что у меня хорошая природная посадка и сильные руки. Я, разумеется, рассказала ему, что мы с тобой уже ездили верхом и ты меня кое-чему научил.

– Похоже, мне уже пора подыскивать хорошую лошадку для новой наездницы.

– Мне бы хотелось этого больше всего на свете, Дин! – дрожащим от счастья голосом проговорила девочка.

– Займусь этим сразу же по возвращении домой.

Дин поговорил с Рейчел еще пару минут, а затем трубку снова взяла Кэролайн. Однако вскоре после этого он услышал, как открывается дверь гостиничного номера, возвещая о возвращении Бэбс. Дин торопливо попрощался и повесил трубку.

Она не должна ничего знать, видеть и слышать. Нужно притворяться, будто ничего этого не существует. Таково было соглашение, существовавшее между ним и Бэбс. Дин как мог старался выполнять его условия, чтобы не причинять жене новых страданий.

После недолгого путешествия на юг от Лондона, по живописным деревенским дорогам Сассекса, ведущим в сторону Брайтона, они приехали на знаменитую ферму, где выращивали арабских скакунов. Она была основана в 1878 году лордом и леди Блантами на их родовых землях. Хотя ландшафт здесь был не таким плоским, как в Техасе, зеленые пастбища, большие старые деревья и прекрасные арабские лошади в загонах напомнили Эбби ее дом в Ривер-Бенде. Пока девочка не увидела «Крэббет Парк», она даже не подозревала, как соскучилась по дому.

– Дедушка говорил, что эти лошади – родственники наших, – сказала она, переводя взгляд с одной на другую. Ей хотелось найти хотя бы одну, похожую на Риверроз, Риверсан или Ривермэджик, оставшихся в Техасе.

– Кто-то из них, может, и родственник, – согласился отец. Они шли по аккуратно подстриженной лужайке, где ежегодно – в дни памяти леди Вентворт – проводились знаменитые Воскресные парады лошадей. – Интересно, покажут ли они нам стойло Сковронека?

– А ты знаешь, что, когда Сковронека привезли из Польши в Англию, его поначалу использовали в качестве рабочей лошади? Можешь себе представить знаменитого жеребца, которого запрягают в двуколку или сдают внаем? Бен говорит, что рабочие лошади именно так и используются.

– Но в то время он не был знаменит. И не забывай, тогда шла война. Вторая мировая война. И у людей были совсем иные заботы, нежели беспокоиться об арабских лошадях.

– Бен говорит, Сковронеку еще повезло, что он оказался здесь, потому что солдаты-коммунисты украли лошадей из конюшен, в которых он родился. А когда они выводили из стойла отца Сковронека – он был очень спокойным и воспитанным, – тот стал брыкаться, и его застрелили. Ужасно, правда?

– Конечно, дорогая.

– И все равно здорово, что леди Вентворт приметила его и поняла, что это великолепная лошадь. Он был белоснежного цвета, представляешь? Дедушка и Бен говорят, что это большая редкость.

– Так и есть.

– Гляди, папа! – Эбби заметила башенные часы под остроконечной крышей, чуть выше сводчатого входа в главные конюшни, построенные из коричневого кирпича. – Бен говорит, что конюшни, в которых он работал в Польше, были тоже украшены башенными часами. Вот и нам надо завести такие же, тогда и мы станем знаменитыми.

– Одних часов для этого недостаточно, Эбби, – улыбнулся Дин. – Нужно, чтобы в конюшнях было много племенных кобыл и два-три выдающихся жеребца-производителя.

– А у нас они есть?

– Пока нет, но скоро будут.

– Ты собираешься купить здесь каких-нибудь «арабов»?

– Может быть, но для начала мы должны на них взглянуть и убедиться, что они нам подойдут.

Большую часть дня они провели, рассматривая выставленных на продажу «арабов». Они ходили вокруг каждой лошади, рассматривая ее с разных сторон, тщательно проверяя ее ходовые качества, дыхание, экстерьер. На их обозрение были выставлены все лошади – от жеребят и тех, которых только что начали объезжать, до взрослых племенных кобыл. Гнедые, каурые, серые в яблоках – они горделиво выступали в поводу, и их шкуры блестели на солнце, словно атлас. Эбби хотелось купить всех этих красавцев.

Хотя Дин не мог придраться ни к одному из них, эти животные вызывали у него не более чем мимолетный интерес. Ему бы даже не удалось точно сформулировать, что конкретно он ищет – некую неуловимую ауру, которая выделяла бы коня из массы других.

Когда они отъезжали от конюшен, Эбби почувствовала, как у нее защипало в глазах. Одна ее половинка не хотела покидать место, которое так сильно напоминало ей дом, другая – всеми силами стремилась в настоящий Ривер-Бенд.

– Мне кажется, дедушке понравилась бы эта серая кобыла. Она похожа на Ривервинд, а дедушка ее очень любит. – Заговорив о дедушке, Эбби испытала еще более сильный приступ тоски, но боялась признаться в этом отцу из опасения, что он не возьмет ее с собой в путешествие, которое ожидало их дальше. – Почему ты не купил ни одной лошади? Они тебе не понравились?

– Понравились, но не до такой степени, чтобы их покупать. Надеюсь, нам больше повезет в Египте, – с улыбкой ответил Дин.

– Мы еще не скоро вернемся домой? – с печалью в голосе спросила Эбби. – Наверное, дедушка и Бен ужасно по нас соскучились.

Каир был наполнен какофонией звуков. В ней сливались резкие гудки автомобильных клаксонов, гортанная арабская скороговорка, крики ишаков, протяжное пение муэдзинов и верблюжий рев. Это был город контрастов, где рядом с современными зданиями возвышались древние шпили минаретов, автомобили катились по узким улицам бок о бок с повозками, запряженными ослами, колясками и верблюдами, которых гнали на бойню. Тротуары были запружены пешеходами, одни из которых были одеты по-европейски, а другие носили традиционные арабские балахоны и головные уборы. Чудовищная бедность соседствовала здесь с сияющими лимузинами и беспредельным богатством, пески пустыни – с плодородными речными берегами.

После спокойного Лондона здесь, казалось, царил вечный хаос. Бэбс сразу же возненавидела этот город и наотрез отказалась выходить из отеля. Жюстин тоже была напугана Каиром, который населяли одни только язычники. Эбби пришлось безвылазно сидеть в гостинице, отчего ее тоска по дому росла день ото дня.

После долгих уговоров ее отцу все же удалось убедить мать покинуть отель и съездить хотя бы на одну короткую экскурсию – на пирамиды Гизы и в предместья египетской столицы. Он договорился о том, что их будет сопровождать гид по имени Ахмед.