Джанет Дейли - Наследство для двоих

– Я бы надел.

– Правда? Думаю, тогда у тебя был бы чрезвычайно глупый вид, – с серьезным видом ответила Бэбс. Но в глазах ее прыгал веселый огонек. Дин рассмеялся.

Эбби также решила принять участие во всеобщем веселье. Прыгая вокруг матери, она лукаво посмотрела на отца и сказала:

– Представляешь, мамочка, папа хочет послать открытку какой-то девочке по имени Рейчел!

Молчание. Абсолютное молчание воцарилось в комнате. Улыбка сползла с отцовского лица. Поняв, что случилось нечто непоправимо страшное, Эбби обернулась к матери. Белая как мел, та смотрела на отца с выражением неописуемой боли в глазах.

– Бэбс… – Протянув руки, он сделал шаг по направлению к жене.

– Выйди из комнаты, Эбби. – Мать проговорила это торопливым тоном, в котором звучало отчаяние. Словно вот-вот должно было произойти что-то ужасное.

– Но… – Немного испуганная, Эбби смотрела на мать. Та стояла совершенно неподвижно, не отрывая взгляда от отца.

– Выйди сию же минуту! – Мать повернулась спиной к Эбби и теперь смотрела на высокий комод. Тело ее было напряжено и дрожало. Девочка почувствовала на своем плече руку отца и невольно отшатнулась.

– Пойди к Жюстин, и пусть она тебя причешет. – Мягко, но непреклонно он подвел дочь к двери гостиной.

Уже оказавшись на пороге, она повернулась к отцу.

– Папа, я…

– Я знаю, милая. Все хорошо, – с улыбкой перебил он ее.

Однако Эбби чувствовала, что ничего хорошего во всем этом нет, хотя и не понимала, что она сделала плохого. Ведь ей только хотелось пошутить, потому она и сказала про эту открытку. Неужели они не поняли, что это – шутка? Они ведь сами подшучивали друг над другом, а почему же ей нельзя?

Дверь прикрыли, но осталась щель, и до слуха Эбби почти сразу же донесся низкий голос матери. Ей с трудом удавалось сдерживаться.

– Как ты мог, Дин? Как ты позволил, чтобы она обо всем узнала?

– Она ничего не знает, я клянусь!

– Ты уверен? Что ты ей сказал?

– Ничего.

Теперь дверь закрыли плотно, и продолжение спора между родителями осталось для Эбби тайной. Повернувшись, она медленно поплелась к одному из кресел. Едва удерживаясь, чтобы не заплакать, девочка плюхнулась на подушки и стала смотреть на свое голубое платьице. Оно ей больше не нравилось.

Зазвонил стоявший рядом телефон. Раз, другой. После третьего звонка в гостиную вошла высокая стройная Жюстин и взяла трубку. Эбби сидела, не поднимая глаз. Сейчас, как никогда раньше, ей хотелось оказаться дома, в Ривер-Бенде.

– Номер Лоусонов, Жюстин у телефона. Звонок? Из Америки? Да, я подожду.

Эбби вглянула на свою няню.

– Если это дедушка, я хочу с ним поговорить.

Вместо ответа Жюстин отмахнулась от нее и, покрепче прижав к уху телефонную трубку, заткнула другое пальцем.

– Алло? Это Жюстин. Да, мисс Андерсон, он здесь. Они с миссис Лоусон одеваются к ужину. – Сообразив, что звонит секретарша ее отца, Эбби снова откинулась в кресле. – Конечно, мисс Андерсон, я сейчас же позову его. – С озабоченным видом Жюстин положила трубку рядом с телефоном и почти бегом направилась к хозяйской спальне. – Мистер Лоусон! – позвала она и громко постучала.

– В чем дело, Жюстин? – Хотя дверь заглушала все звуки, в голосе Дина явственно слышались нетерпеливые нотки. Эбби еще ниже сползла в кресле.

– Звонит ваша секретарша. Ей нужно срочно с вами поговорить. У них там… несчастный случай.

– Положи трубку. Я поговорю отсюда.

– Какой несчастный случай? – встрепенулась Эбби. Однако Жюстин ничего не ответила и подошла к телефону. Убедившись, что трубку в спальне сняли, она положила свою на рычаг и застыла у телефона, опустив голову, будто в молитве.

Эбби не на шутку заволновалась.

– Что случилось, Жюстин?

И в тот же момент из спальни послышался страшный крик, тут же перешедший в рыдания. Эбби вскочила с кресла и побежала к двери в родительскую спальню. На секунду задержавшись у порога, она с силой толкнула ее и ворвалась внутрь. Ее взгляду предстал отец. Он крепко обнимал мать, заходившуюся в рыданиях. Дин выглядел ошеломленным и, казалось, сам был готов расплакаться.

Девочка неуверенными шагами подошла к родителям.

– Папа… Что случилось?

– Эбби… – Отец ослабил объятия, в которых сжимал Бэбс, и они вместе повернулись к дочери. В его глазах читалась боль. Мать безуспешно пыталась остановить слезы.

Родители одновременно протянули руки по направлению к Эбби, но она уже боялась подойти к ним. Ей хотелось повернуться и бежать, однако ноги сами по себе несли ее по направлению к вытянутым, трясущимся рукам матери.

– Милая… Твой дедушка… – заговорила мать, но тут же прикрыла рот ладонью. Из ее глаз покатились еще более обильные слезы, смывая тщательно наложенный макияж.

– Что с ним? – помимо своей воли спросила Эбби.

– Произошел несчастный случай, – с отчаянием сказал отец, закрыв глаза и крепко сжимая зубы. – Он переходил улицу и… не заметил машины.

Эбби с испугом переводила взгляд с отца на мать.

– Но ведь он поправится, правда?

Отец отрицательно покачал головой.

– Нет, малышка. Нет… – Он сжал пальцы вокруг ее рук, отчего девочке стало больно. – Я знаю, как сильно ты его любила.

– Нет, – затрясла головой Эбби. Ее хотели убедить в том, что дедушка умер, а она не хотела в это верить. – Он поправится. Вот увидите. Сами увидите, когда мы вернемся домой.

Мать повернулась и спрятала лицо на плече у отца, одновременно обняв Эбби за плечо и притянув к себе. А вот Эбби плакать не могла, боясь, что в таком случае все окажется правдой.

– Я хочу домой, папа.

– Мы уезжаем, милая.

Похороны были пышными, даже по техасским меркам. На них пришли все, включая губернатора. Но Эбби не плакала даже в этот день. Слезы пришли позже, когда они вернулись в Ривер-Бенд и девочка осталась наедине с собой. Бен нашел ее в стойле Ривервинд. Эбби крепко прижалась к любимой кобыле и горько рыдала. Ему пришлось долго убеждать ее в том, что она никоим образом не должна винить себя в смерти дедушки.

Это событие многое изменило в их жизни. В течение следующего года Дин продал основанную его отцом компанию по производству бурильных жидкостей и ненадолго вернулся в Египет, чтобы все же купить лошадь своей мечты. Учитывая нескончаемые формальности, долгое морское путешествие и двухмесячный карантин, никого не удивило, что новый жеребец оказался в Ривер-Бенде только через год.

Тем временем старые стойла снесли и на их месте начали строить новые современные конюшни. Это был первый шаг в программе модернизации лошадиного хозяйства, в результате которого в течение последующих десяти лет все в Ривер-Бенде было перекроено на новый лад. Дин изменил даже заведенную Р.-Д. традицию, в соответствии с которой имена всех лошадей начинались со слова «Ривер».[9] Теперь он регистрировал своих новых «арабов» под именами с приставкой «Нахр», что в переводе с арабского также означало «река». Так, вывезенный им из Египта Эль-Кедар ибн Судан превратился в Нахр-эль-Кедара.