Влюбить босса. Новогодний спор - Ника Лето
Сердце снова выскакивает из груди. Прижимаюсь спиной к холодной деревянной поверхности и пытаюсь отдышаться.
Женя, ты точно сходишь с ума. Отдайся ему и успокойся, пожалуйста. Это же идиотизм. Мы взрослые люди и если хочется… почему, блин, нет-то?
Я заворачиваюсь в одеяло на его кровати и смотрю в потолок. Проходит десять минут. Двадцать. Не знаю. Может час. Я не могу уснуть. Ворочаюсь, сбивая простыни. Встаю, пью воду. Снова ложусь. Мысль о том, что он там, за стеной, на неудобном диване, не даёт покоя.
Я выхожу в гостиную, не зная, зачем. Там горит торшер, но диван пуст. Растерянно оглядываюсь и натыкаюсь на него. Он стоит у стены прямо передо мной. В домашних штанах и майке, обнажающей мощные плечи. Его глаза в полумраке горят.
Какой он… Сглатываю. Его неформальный вид просто сносит остатки моего разума. Вот он. Кирилл. Просто Кирилл, а не босс в своих потрясающих костюмах.
— Не спится? — спрашивает он тихо.
Я качаю головой, не могу произнести ни слова.
И тут он срывается. Делает хищный шаг вперёд, и я оказываюсь прижата к стене. Его твёрдые, горячие руки ложатся на мои бёдра, притягивая ближе. Его губы находят мои в темноте.
Это авария. Крах всех оборон.
Мы целуемся, как сумасшедшие. Жадно, глубоко, теряя дыхание и рассудок. Его руки блуждают по моему телу сквозь тонкую ткань футболки, сжимают, гладят, изучают. Мои пальцы впиваются в его плечи, в волосы на затылке. Всё внутри горит, плавится, кричит от желания.
Он подхватывает меня на руки, не разрывая поцелуя, и в несколько шагов доносит до кровати. Мы заваливаемся на неё вместе, переплетённые, задыхающиеся. Он нависает сверху, его дыхание срывается на хрип, глаза горят безумным огнём. Он целует мою шею, ключицы, край футболки сползает с плеча, и его губы находят новые участки обнажённой кожи.
Он целует, кусает, облизывает, словно изголодавшийся зверь. Я даже слышу рык, когда он прикусывает вершинку груди прямо через ткань. Меня от этого прикосновения бьёт молнией.
Я всё. Сейчас умру от этого безумного желания.
— Женя… — выдыхает он мне в губы. — Я схожу с ума. Ты даже не представляешь…
Очень даже представляю. Прямо сейчас он очень отчётливо прижимается ко мне внизу, показывая свои намерения. И я готова расплакаться от досады. Хочу почувствовать его всего.
Я больше не могу терпеть эту пытку.
— Нельзя, — шепчу я, пытаясь собрать остатки разума, разбросанные по подушке. — Кирилл, нельзя. Мы не можем… Ты сейчас испортишь весь наш спор. Весь наш месяц. Всё, что мы выстрадали.
Он замирает. Я чувствую, как бешено колотится его сердце, как тяжело он дышит, как дрожат мышцы от напряжения. Он смотрит на меня, и в его глазах бушует целая буря — желание, отчаяние, борьба с самим собой.
— Чёрт, — выдыхает он и утыкается лицом в моё плечо. — Чёрт, Жукова. Ты меня убиваешь. Я просто сдохну, и в моей смерти будешь виновата ты.
Я обнимаю его, прижимая к себе, глажу по голове. Это безумно, неправильно, но в то же время так… правильно. Мы лежим так несколько минут, просто дыша в унисон, пытаясь унять дрожь.
Потом он приподнимается, его лицо мокрое от пота, глаза лихорадочно блестят. Он проводит пальцем по моей щеке, по губам.
— Ничего, зайка, — шепчет он с кривой улыбкой. — Мы справимся. Я справлюсь.
И он начинает покрывать моё лицо лёгкими, невесомыми поцелуями. Лоб, глаза, кончик носа, скулы. Потом шею, ключицы, плечи — каждый миллиметр кожи, до которого может дотянуться. Его губы нежные, но в каждом прикосновении чувствуется мучительная страсть, которую он сдерживает.
— Это самая жуткая пытка в моей жизни, — стонет он, уткнувшись носом в мою шею. — Ты даже не представляешь, чего мне стоит просто лежать с тобой рядом и не…
Он не договаривает. Просто вздыхает, глубоко, судорожно. Потом резко поднимается, нависает надо мной ещё на секунду, легко касается моих губ и выходит из комнаты.
Я лежу, касаюсь рукой губ. Они горят. Всё тело горит. Я прижимаю ладони к пылающим щекам и… улыбаюсь.
Он ушёл. Он мог остаться. Мог взять то, что я уже и не смогла бы ему не дать. Но он ушёл. Потому что я попросила. Потому что уважает. Потому что это для него не просто игра.
Я сажусь на кровати, обхватив колени руками. За стенами спальни тихо. Но я знаю — он там, на диване, мучается так же, как и я.
Терпит. Ради меня.
Может, не всё потеряно? Может, этот невыносимый, упрямый, безумный мужчина действительно способен на большее, чем просто «единоразовый трах»?
Шереметьев, неужели это правда? Ты… созрел для серьёзных отношений? Со мной?
Глава 27
Я верю
Просыпаюсь от запаха кофе. Настоящего, свежесваренного, который проникает даже сквозь тяжёлую дверь спальни. Несколько секунд лежу, пытаясь понять, где я и почему всё пахнет им. Потом реальность обрушивается вчерашним вечером, его поцелуями, его уходом и этим сумасшедшим, нежным напряжением, которое до сих пор витает в воздухе.
Я, чёрт возьми, влюблена. Влюблена так, что от одной мысли о нём, всё внутри трепетно сжимается. Пора признаться окончательно, что я влипла. По уши. С головой. В собственного босса-бабника, который всего пару недель назад казался мне самым невозможным мужчиной на свете.
И ещё я хочу его. Боже. Как же хочу. Каждая клеточка тела вибрирует этим желанием, особенно сейчас, когда я лежу в его постели, вдыхая его запах с подушки. Как бороться с этим диким, животным влечением? Как выходить сейчас из комнаты и снова сталкиваться с ним лицом к лицу?
Если мы останемся взаперти, я просто не выдержу. Я сама же первая полезу на него, и он уже не сможет остановиться. Или я не смогу. Сгорят все мосты, все дурацкие правила, весь наш «месяц» к чертям собачьим.
Надо прекратить это безумие. Надо выбраться из этого уютного дома на свет, в реальность, где есть коллеги, интриги и сплетни. И надо ему объяснить, что так ничего хорошего не будет. Он только сломает свой бизнес из-за меня. Нельзя это позволять ему делать. Он же горит своим детищем, дышит им, живёт. И я не хочу быть той, кто разрушит всё, что он строил годами.
Поднимаюсь с постели и смотрю на себя в зеркало. Передо мной лохматая, заспанная девушка в его огромной футболке, которая сползла с одного плеча. Волосы
