Мэр. Цена предательства – любовь - Евсения Медведева

мне стало казаться, что в этом было намного больше искренности, чем в некоторых браках.

– Так, теперь кольца! – строгая женщина заставила всех расступиться, внесла подушечку, на которой лежали не просто два обручальных кольца, там были два булыжника! Один с бриллиантом, а второй – толстый обруч, которым можно гвозди заколачивать.

– Чувство меры тебе незнакомо, да?

– Зато ты можешь оправдываться, что страшно таскать кольцо такое. Пиздец у тебя щедрый муж… Ради тебя и мэром стал в этом городе, и глотки всем перегрызёт, кто ещё раз посмеет опорочить нашу богатую на фантазии интимную жизнь, – Костя развернул меня лицом к женщине в строгом костюме, та, как и положено, зачитала нам полную ахинею про корабли, любовь, семейное счастье, а потом, когда фотографы разошлись под нужные ракурсы, мой жених с гордостью надел на безымянный палец кольцо.

Спорить смысла не было. А если я не хочу выглядеть на фото бездушной куклой, то пора бы получать удовольствие от веселья.

И я расслабилась. Незнакомые люди постепенно перестали пугать, я даже выучила их имена. А когда сошла первая волна шока, то их фамилии оказали не менее громкими, чем у Каратицкого. Вьюник – металлург и человек, скупающий аэропорты по всему региону, Горозия – крупный застройщик, Мятежный – ему принадлежит все движимое и недвижимое побережья, Куталадзе и его частная авиакомпания…

Голова кружилась от суммарной цифры их состояния.

Но поражало другое…

Они вели себя как мальчишки. У самих уже и проседь, и дети, и забот полно… А все с таким упоением подыгрывают, кривляются на камеру, искренне поздравляют с фиктивной свадьбой.

Они просто живут здесь и сейчас. Надо радоваться – пожалуйста… Дай им отмашку грызть врагов – до последней капли кровь высосут. Все были по парам, только не все женщины вставали под объектив.

И это было так странно…

– Они наказаны? – я усмехнулась, рассматривая диван, на котором, мило беседуя, сидели женщины.

– Нет… Просто одна покрасилась, вторая пузо беременное отрастила, а третьей ещё и в помине не было в нашей компании. Вик, ты что, забыла? Поженились мы в феврале… Ещё снег лежал! – Костя потянул меня в центр зала и, совершенно не обращая внимания на толпу, закружил в танце.

– Какой снег? Кость, мы на юге! Наш максимум – белые мухи, и то, пока они летят!

– Вик, так и я в феврале ещё мёрз на Урале. Вот и будем считать, что свадьбу играли не тут…

– Кость, ну ты что? А как я в феврале могла отлучиться на свадьбу, при условии, что в самом разгаре учебный год?

– А всё просто… Вспоминай, давай-давай! Вас закрывали на неделю! Раевский чуть не поседел, подбирая дату.

– Точно! Карантин…

– Вот отсюда и будем плясать. В целом мелочи мы свели, осталось отрепетировать кое-что, – Костя говорил так обыденно, просто и спокойно, что на миг показалось, что речь про завтрак, стирку его носков или белья. Я даже мысленно приготовилась возмущаться и отрепетировать первую супружескую пощечину.

Но к такому я не была готова…

Каратицкий как-то внезапно уложил ладонь мне на затылок, зарылся пальцами в волосы. Кожей ощущала его прикосновение. Сильное, но при этом такое бережное, как мыльный пузырь, лопнуть которой сродни смерти.

Его волшебные зеленые глаза сверкали миллионом огоньков. Губы изогнуты в улыбке. И столько в ней было очарования, манкости… Я даже самой себе стала завидовать, что словила вот этот восторженный взгляд!

Мужчины умеют вот так?

Чтобы транслировать не секс, не подборку поз, в которых он планирует тебя отыметь, а вот просто! Скользил по лицу, притормаживал на подбородке, спустился на шею и окончательно залип на декольте.

И вот снова пощечина напрашивается.

Я даже дёрнулась, разжала пальцы, думая, огреть его рукой с обручальным кольцом или нет…

Но Каратицкий опередил мои намерения… Рывком прижался губами, требовательно проскользил языком, просто по-хозяйски вырываясь в мой рот. Вот только вместо сопротивления я начинаю отвечать…

Костя не лапал, не тискал, он просто самозабвенно целовал, забыв, что стоим мы в центре фальшивого торжества, и что нас окружают люди.

– Так-так-так… А батя, значит, у вас лох педальный, да? – мужской голос ударил нам в спину, я стала брыкаться, пытаясь высвободиться из хвата Каратицкого, но тот не спешил реагировать.

– М-м-м-м… Как сладко, – Костя оторвался, закатил глаза и, крутанув меня, прижал к своей груди спиной и сомкнул руки. – Знакомься, Вика, это твой свёкор…

– Свёкор? – я была в таком шоке, что словами не передать. Я думала, что весь этот театр не выйдет за рамки узкого круга. Глупость, конечно… По задумке мы должны дать какое-то интервью, и отец Константина обязательно узнает. Но я не готова была вот прямо сейчас…

Передо мной стояла копия Каратицкого, вот только его густые волосы уже сверкали сединой, зато в глазах всё те же черти. Плечистый, красивый, отрицающий возраст, старость. В нём ровно столько же силы и обаяния, сколько и в Косте. Только опыта больше, мудрость давит, заставляя смотреть сквозь призму недоверия.

И он имеет на это право.

Но я была благодарна за отсутствие агрессии.

– Давайте, молодые, быстро фотографируемся, и мне уже пора, – отец махнул охране, чтобы подпустили фотографов. – И так к чёрту на кулички пришлось тащиться.

– Пап, вообще-то это свадьба твоего единственного сына. Мог бы и потерпеть…

Но если я думала, что всё происходящее похоже на красивую сказку, то дальнейшие события и вовсе выбили почву у меня из-под ног.

Когда гости дружно направились к выходу, на мои плечи опустилось что-то тяжелое. Вздрогнула от неожиданности, а опустив глаза, увидела пышный мех. Это шуба… Дорогая, ворс шелковистый, сверкающий. По телу сразу тепло пробежало.

– Это что?

– Шкурка. Давай, идём, последний шаг остался… – Костя потащил меня к выходу, за полметра до двери притормозил и протянул мне паспорт. – Вот… Новый паспорт, новая фамилия, новая жизнь. А ещё свидетельство о браке и оплаченных штраф за просрочку замены документов. Завтра правами займёмся.

– Какой штраф?

– На смену фамилии дают месяц. А ты прошляпила, потом мы ругались… Вик, я дал тебе доказательства, а что трепать, сама решишь, я всё подтвержу, – Костя пригнулся и подхватил меня на руки. Так легко, как пушинку… И вышагнул из здания прямо под водопад искусственного снега.

Это дурка! Психодел, помешательство!

Я с восторгом смотрела на абсолютно реальные снежные вихри, крупинки сверкали в тусклом свете фонаре, оседали на ворсе шубы, на руках…. Только холодно не было совершенно.

Казалось, Каратицкий не просто привёз меня в ЗАГС, он взял и открыл портал в волшебную