Мэр. Цена предательства – любовь - Евсения Медведева

пришлось оттолкнуться, разрывая это мгновение в лоскутки.

Костя отвернулся, чтобы не смущать меня, закурил, выдувая сизый дым в открытое окно.

В сумке лежал полный комплект одежды. Новой одежды! Трикотажный костюм с широкими штанами, кожаная куртка, ботинки на грубой подошве, а в пакетике было даже бельё: спортивный комплект из шортиков и топа.

Уточек своих я бросать не собиралась, вместе пойдем домой, а вот топ пришлось натянуть.

Минут пять барахтанья, и я растеклась по сиденью.

Будто кросс пробежала!

Лицо пылало, чувствовала, как плывет косметика праздничного макияжа. Взяла упаковку влажных салфеток и начала умываться.

– Легенда есть?

– Да, мы с тобой отдыхали на даче у отца. Камер там нет, дорога мониторилась в течение трёх суток, а выезд удачно переплетается с развязкой, с которой мы съехали на междугороднюю трассу.

– Шпионский триллер какой-то… Костя, ты помнишь, что я согласилась на весь этот бред только ради Оли? Мне нужны конкретные гарантии, что ты не сбежишь, как только я помогу обелить тебе твою политическую репутацию…

Каратицкий дёрнулся, обернулся, а вид был такой, словно я ему пощёчину влепила.

– Что? Кость, я тебя знаю ещё меньше, чем мужа своего бывшего. Только ему это не помешало меня кинуть! Мне нужна моя сестра! И неважно, каким способом ты это сделаешь! Украдешь, выкупишь… Как минимум мне нужны регулярные свидания!

– Не нужно меня сравнивать со своим ублюдком Прокофьевым. Я тебе ни разу не дал повода сомневаться в своей добропорядочности. Чего не скажешь о тебе, Виктория Олеговна!

Каратицкий отчеканил слова, вновь выстраивая между нами бетонную стену дистанции.

Обидела…

Но ничего, так бывает. Переживёт мэр.

На горизонте замаячил родной дом, в котором я не была больше недели. Машинально посмотрела на окна квартиры, боялась увидеть там признаки присутствия посторонних. Но стекла бликовали уличными фонарями и тусклым задатком рассвета.

У меня словно не осталось ничего своего. Ни сестры, ни квартиры, ни работы. Муж, и тот фальшивый. Я полностью завишу от человека, которого только что отчитала как мальчишку.

А может, это знак, что пора начинать всё с чистого листа?

– Идём, нам нужно поспать…

Костя подхватил мои сумки, переговорил с водителем, весьма откровенно кивнув в мою сторону, а после приобнял и повел к подъезду.

– Нам нужно, чтобы они сделали ход. У них козыри на руках, а у нас в рукаве. Пусть сбросят то, что имеют, и поэтому тебе завтра нужно выйти на работу, – он говорил быстро, шепотом и ровно до того момента, пока мы пешком поднимались на нужный этаж.

– На работу? И что я скажу? Прокофьев там наболтал ерунды всякой!

Каратицкий открыл дверь, театрально закатил глаза и махнул рукой, впуская меня в свою обитель. В квартире было темно и пахло свежестью. Костя закрыл дверь на все замки, скинул обувь и отнес мои сумки в спальню, где я ночевала в прошлый раз.

– Милая, это всего лишь твой бывший муж. И если бы ты сразу доверилась мне, то мы многого могли бы избежать.

Милая? Это что, шутка такая? С чего такая внезапная смена настроения?

Очевидно, на моём лице была видна печать возмущения и растерянности. Костя прижал к губам указательный палец, после кивнул на спальню.

– Поверь, уголовное дело твоей сестры никак не отразится на моей карьере. Не плачь… Теперь, когда я всё знаю, ты можешь не бояться. Мы со всем разберёмся, глупенькая моя женушка…

Женушка? Я уже сплю?

– И знаешь, пора уже рассекретиться. Я не хочу больше скрываться. Пусть все знают, что я приехал сюда к жене…

Каратицкий подошёл ко мне почти вплотную, обнял, вжал в себя с такой силой, что я ни вдохнуть, ни выдохнуть не могла. И как завершающий штрих сегодняшнего дня – поцелуй…

Горячий, откровенный, невообразимо возбуждающий.

Это не Прокофьев дрессировщик, нет… Это Каратицкий завладел моими мыслями, заставил моё тело слушаться…

Глава 24

Как прошла первая брачная ночь?

Шикарно…

Я впервые за долго время выспалась.

Каратицкий вроде и проводил в знакомую мне комнату, внёс вещи, а после ушел в душ, вот только выйдя из ванной, он прямой наводкой прыгнул в ту же самую кровать и перед тем, как засопеть, выдал:

– Завтра уже будем спать в своём доме…

То ли сонный бред, то ли правда. Но какая-то чертовски приятная.

Утро началось по одновременному звонку будильников. Если я сбросила звенящую трель, то мой новоиспеченный муж не торопился и очнулся, только когда посыпались входящие звонки.

– Доброе утро, – прохрипел он, смахнул телефон, спрятал его под подушку и перевернулся на другой бок.

– Доброе. Константин? – я натянула одеяло на себя повыше, чуть ли не закутавшись в него, как в шубу. – Константин…

– Михайлович.

– Что?

– Ну, если Константин, то Михайлович не забывай добавлять. Чего уж мелочиться?

– Мне… Мне что делать? – то, что я была шпионом в клубе, то, как я следила и за следователем, ведущим дело, и пробиралась в больницу – всё отошло на второй план.

Сейчас я была птенцом с неокрепшими крыльями. Это была уже не моя игра. И правила её мне только предстояло узнать.

– Милая… А что ты делаешь по утрам? – Костя всё же сжалился и обернулся, тут же припечатавшись к подушке.

Взлохмаченные волосы с выгоревшими на солнце кончиками, чуть завивались. Лицо румяное, на щеках отметины от подушки. Зато взгляд уже с самого утра живой, пылающий.

С ним было как-то спокойно. Да, отношения фиктивные, взаимовыгодные. Но мне не было противно. Только капельку стыдно… Надо сходить в свою квартиру и собрать зимние пижамы со штанами, раз уж придется делить пространство с мужчиной.

– Душ, завтрак, кофе, – шепотом произнесла я, отводя взгляд.

– Но для начала поцелуй мужа, – этот хитрец дождался, когда я расслаблюсь и потеряю концентрацию, а потом схватил за руку и притянул к себе.

Я взвизгнула от полнейшего ужаса, ведь на мне была только короткая футболка.

– Ути-ути-ути, – Костя смачно шлёпнул меня по заднице, вернее, по желтым уточкам и рассмеялся, зарываясь носом в спутанные волосы. – Вика, это квартира бывшего мэра, и я уверен, что нас слушают.

Мне потребовалась минута, чтобы сложить все, что не давало мне покоя. Это его «милая», нежелание говорить по телефону, а ещё странные полунамёки.

Мне что, и впрямь нужно играть роль жены даже в стенах квартиры?

Костя так тонко чувствовал меня и моё состояние, что в попытке заполнить тишину начал щекотать меня. Пальцы порхали по рёбрам, словно он на баяне играл. Я отбивалась, пыталась сдержаться, но в итоге