Я знаю (СИ) - Левина Кира

Парень лишь недоверчиво хмыкнул.

— Что будешь пить? — спросил Алиев, отстёгивая ремень безопасности.

— Ты в магазин?

— Нет, на дискотеку.

— Йогурт питьевой, — улыбнулась я. — Подожди, я с тобой!

— Сиди, я быстро.

Давид и правда довольно быстро вернулся. Улыбаясь друг другу, мы поднялись на лифте в его квартиру.

— Проходи, не стесняйся, — подтолкнул меня сзади парень, когда я застыла на пороге. Вдруг нагнулся и прошептал мне прямо в ухо: — Ну или стесняйся.

Покраснев, я быстро разулась и сняла куртку. Отправилась в знакомую ванну, вымыла руки. И застыла, глядя на себя.

Тут и началось самое веселье. Если для улицы я действительно была одета слишком холодно, то для квартиры Алиева — напротив, очень жарко. И вовсе не потому, что здесь было натоплено. Воспоминания грели гораздо сильнее батарей.

Решившись попросить что-нибудь у парня, открыла дверь ванны. Снаружи оказался Давид, уже переодетый в чёрную майку и серые спортивные штаны. Лицо хитрое, а в руках держит одежду.

— Тут майка и шорты. Мои. Носки новые, — протянул мне всё вышеперечисленное Алиев.

Поблагодарив и улыбнувшись, я взяла предложенное и снова скрылась в ванной комнате.

Безразмерная белая майка практически полностью закрывала бёдра, шорты намеревались упасть, как бы я не затягивала шнурок, а носки вообще натянула до колена. Я беззвучно хохотнула себе в руки. Видок у меня, конечно, потешный.

Когда я, наконец, вышла из ванны, Давид моё веселье разделил:

— Отлично выглядишь.

— Да уж, — хихикнула я.

— Садись, — парень кивнул на стол. Пока я переодевалась, уже привезли ужин, и Давид выкладывал еду из пакета.

Я с трепещущимся сердцем подошла к кухонной зоне. Всё ближе и ближе к дивану.

Увидев, какой питьевой йогурт купил мне Давид, я чуть не подавилась. Парень купил, кажется, все вкусы, какие были в магазине. Алиев быстро щёлкнул пультом. На фоне заиграла какая-то поп-музыка, так что ели мы не в тишине.

— Спасибо, — тихо поблагодарила я Давида за йогурт и ужин.

— Как настроение, Громова? — хитро улыбнулся парень и быстро составил всю посуду в посудомоечную машину.

— Отличное, — не соврала я. Да, щёки пылали, но это ничего не значит. Осторожно взяла в руки пульт и начала переключать каналы. — О, Ла-ла Ленд! Идём смотреть.

Я сделала чуть громче, уселась на диван и довольно уставилась, как Райан Гослинг виртуозно играет джазовую музыку на пианино. Парень уселся рядом.

— Просто уточню. Это какой-то романтический фильм, который я должен вместе с тобой смотреть? — Давид ткнул пальцем в экран.

— Ничего ты не должен! А хотя нет, смотри, — засмеялась я. — Я же слушала твой хард-рок.

— Ничего ты не слушала, — предъявил парень. — Ты только хохотала.

Правда. Было дело. Хохотала.

Рассмеявшись и ничего не ответив, я снова повернулась к телевизору.

Помню тот день, когда мы ходили с родителями на этот фильм в кинотеатр. Папа ещё, как всегда, ругался, потому что с мамой были их тех людей, которые жуют, хрустят и шумят в кинотеатре и абсолютно не смущаются. А папа, напротив, с ума сходил от стыда, обещая, что это последний раз в жизни, когда идёт с нами наблюдать, как "мы мусорим попкорном".

Я неосознанно поправила волосы. Кучерявая прядь упала на лоб. Убрала её пальцем и задумчиво начала крутить в руках.

Такая странная история любви Себастьяна и Мии.

Заметив движение справа, я слегка скосила взгляд. Алиев расслабленно облокотился на подлокотник, внимательно наблюдая за происходящим на экране. Какой же он всё-таки красивый. Темнота вокруг и меняющийся свет от фильма, падающий на Давида, делали его ещё загадочнее.

Парень вдруг перекинул левую ногу в другую от меня сторону. Жар опалил щёки, ладони загорелись. Я увидела. Я успела заметить.

Давид был возбуждён.

Осторожно перевела взгляд на его лицо. Абсолютно бесстрастное. Слегка заинтересованное.

Райан Гослинг о чём-то говорил с Эммой Стоун, но я уже не слышала и слышать не желала.

Меня накрыло какой-то тёплой волной.

Никогда подобным не занималась и не интересовалась. И сейчас боялась показаться смешной. Но вроде бы вчера Давид над моими попытками ни капельки не смеялся.

Аккуратно отпустила всё ещё накрученную на палец прядь и поднесла большой палец к губам. Осторожно оттянула её вниз. Указательным пальцем медленно провела вниз по шее, дойдя до горловины майки. Она мне была велика, и поэтому плечо слегка выглядывало. Не спеша начала очерчивать круги на голой коже.

Предвкушение.

Пульсация между ног сбивала с мыслей.

Снова заметив движение сбоку, я повернулась к Давиду.

Тот уже, растеряв невозмутимость на лице, смотрел тёмными глазами прямо мне в душу.

Я облизала губы и потянулась к парню.

Он всё верно понял ко мне и мгновенно прижался своими губами к моим. То, чего я и сама так сильно хотела.

— Я схожу по тебе с ума, — оторвавшись от губ, прохрипел Давид где-то в районе моей шеи.

Алиев вдруг взял мою руку и прижал к своему каменному паху. Я охнула, когда почувствовала, как сильно моё тело откликнулось на этот простой жест.

Парень снова поцеловал меня. Губы горели. Как и всё тело. Изредка отрываясь, очень быстро стянул с меня свою одежду и потянулся ртом к груди.

— Сними майку, — невнятно попросила я, задыхаясь.

Давид меня понял. Я осторожно и в то же время восхищённо гладила рукой по каменной коже его груди. Парень не дал мне долго наслаждаться. Через лифчик прикусил сосок. Я вскрикнула от удовольствия. Рукой аккуратно повёл вниз по животу, чуть-чуть засунув пальцы под резинку трусиков.

Оторвался от меня:

— Ася, ты уверена? Потом я не остановлюсь.

— Я хочу тебя, Давид, — смущённо, но твёрдо заявила я.

Он услышал. Пальцы полностью погрузились в меня. Я громко и бесстыдно застонала.

Давид вдруг слез с меня, опустился коленями на пол и стянул с меня трусики. Захотелось стыдливо прикрыться, но я не успела. Парень друг закинул мои ноги себе на плечи.

— Что ты…, — запаниковала я.

— Тш-ш-ш, — прошипел Алиев, — розовая… Какая ты розовая, — с каким-то наслаждением произнёс он. Наклонился к промежности и начал там ласкать языком. Слегка укусил и потом, будто извиняясь, поцеловал укушенное место. Это сводило с ума. Я выгибалась от удовольствия, совершенно перестав стесняться.

Давид вдруг аккуратно поднял меня на руки и, нежно целуя в губы, понёс вверх по ступенькам. Я протестующе заёрзала в его руках, когда поняла, что он совершенно никуда не спешит. Не ожидая от себя, оторвалась губ парня и слегка укусила Давида за плечо.

Тот коротко хохотнул и бережно положил меня на кровать. Стянул с себя спортивные штаны. Мой взгляд упал ниже его живота. Где ткань чёрных боксеров внушительно оттопыривалась. Затем снял и их. Я сглотнула. Это было красиво и невероятно возбуждающе. Из прикроватной тумбочки Давид достал серебряный квадратик, надорвал зубами и вытянул презерватив. Медленно раскатал латекс по члену. Я, растеряв последнюю стыдливость, наблюдала за этим с широко открытым ртом. Казалось, невозможно возбудиться ещё сильнее, но это случилось.

Рукой уложив меня на спину, Алиев опустил руку между моих ног, слегка погладил, размазывая влагу. Я снова задрожала.

— Расслабься, — шепнул мне на ухо Давид.

Я попыталась.

Немного скривилась от острой боли. Он остановился, я кивнула с закрытыми глазами, и Давид снова начал двигаться, нежно целуя меня в губы. Боль быстро ушла. Повинуясь какому-то инстинкту, я обхватила талию парня ногами, продолжая поглаживать его широкую спину и руки. Алиев вдруг опустил руку вниз, где наши тела соприкасались, нашёл точку, и я с удовольствием почувствовала, как вернулось то сумасшедшее возбуждение, когда мы были на диване. Давид, тяжело дыша, начал двигаться всё быстрее.

Ещё.

Ещё.

Я вскрикнула и задрожала от набегающего волнами удовольствия, резко обмякнув в руках Давида. Вскоре он, чуть сильнее стиснув меня, что-то неразборчиво пробормотал и тоже обмяк. Сразу же перевернулся набок, прижав моё расслабленное тело к себе.