Татьяна Тронина - Одноклассница.ru

Квадратик темно-коричневой бумаги на дне.

Едва проступающие буквы.

– Ничего? Бумажка только? Бли-ин, а я думал – ну-ка золото-брильянты тут спрятали… Всяко бывает!

– Поднимите фонарь. Выше, выше!

Вероника пыталась прочитать, что написано на бумаге. Перед глазами бегали какие-то блики, сердце билось, словно сумасшедшее.

Буквы вдруг сложились в слова.

«ВЕРОНИКА, Я БУДУ ТЕБЯ ЖДАТЬ. ВСЁ НЕ ТАК».

Вероника, я буду тебя ждать…

Вероника всхлипнула, попыталась вздохнуть и… потеряла сознание.

– Дамочка… Господи… Пал Палыч! Ой, е-мое…

Вероника очнулась через пару минут уже на свежем воздухе. На скамейке возле склепа. Рядом суетились мужики, до смерти перепуганные.

– Ну как?

– Вовчик, у меня чекушка… Может, дать ей глотнуть?

– Бли-ин, если начальство разнюхает…

– Эй, вы меня слышите?

– Не орите, – Вероника резко села. – Я в порядке.

– Эк вы нас напугали…

Всё не так. Что это значило?

– Где она?

– Что?

– Где коробочка?!!!

– Да вот, вот… Чумная вы какая!

Пал Палыч сунул ей в руки коробку из-под леденцов, Вова поднял фонарь повыше.

Бумага рассыпалась в прах. Остались только темные хлопья. Вероника попыталась их сложить, но бумага окончательно раскрошилась.

«Вероника, я буду ждать тебя. Всё не так», – привиделись ей эти слова или нет?

– Вы видели? – Она повернула голову к Вове.

– Тоись?

– Ну, что было написано там, на листке?

– Так это… вы у меня из рук прямо вырвали… И это… Расплатились бы, а? Время позднее, мы тож люди…

Вероника достала кошелек, в свете фонаря отсчитала купюры.

– Проводите меня до ворот.

…Вероника, всё не так. Вероника, я буду тебя ждать.

Что – не так? И где он будет ее ждать?

В том, что записку писал Клим, Вероника даже не сомневалась. Его почерк! Она не сомневалась и в том, что послание предназначалось именно ей. Она же – Вероника!

Жестянка из-под леденцов. Склеп на Переведеновском… Странная связь, где в роли почтальона выступил Черный Канцлер… Вам письмо, распишитесь в получении, дамочка.

Безумие. Мистика. Декадентщина…

Рената Савельевна на уроке литературы читает стихи Блока:

«Ночь, улица, фонарь, аптека,Бессмысленный и тусклый свет…»

«Все это было, было, было,Свершился дней круговорот.Какая ложь, какая силаТебя, прошедшее, вернет?..»

«Предчувствую Тебя. Года проходят мимо —Все в облике одном предчувствую Тебя.Весь горизонт в огне – и ясен нестерпимо,И молча жду – тоскуя и любя.Весь горизонт в огне, и близко появленье,Но страшно мне: изменишь облик Ты…»

Клим рисует в тетради Веронику – ангела с лентой в волосах и трогательной шеей…

«Он жив, – пронеслось в голове у Вероники. – Клим жив. Он ждет меня… И надо во что бы то ни стало найти его!»

…Уже рассвело. В середине июня светает рано.

Она ввалилась в квартиру – чумазая, дрожащая, безумная (кажется, вот-вот – и мозги закипят!).

В коридоре стоял Тарас – бледный, полностью одетый, с сотовым телефоном в ладони. Увидев жену, он отшвырнул телефон в сторону.

– Ника! Господи, что случилось? Где ты была?

– Тарас, не сейчас… – Она прошла в кабинет, упала на диван. Тарас взвинченной походкой последовал за ней.

– Ника! – Он тряхнул ее за плечи. – Я тут с ума схожу, не знаю, где тебя искать…

– Тарас, все в порядке, – ласково сказала Вероника.

– Ну ты можешь мне сказать, где ты была?! – взорвался он.

– Лучше не спрашивай…

– Ника…

– Я тебя люблю.

– Ника!!!

Он заметался по кабинету, круша все вокруг. Упала стопка бумаги со стола, листы разлетелись в стороны.

– А это что? – Тарас наклонился, поднял школьное фото – то самое, с последнего звонка. Тут же, рядом, валялась тетрадь Клима – она настолько отличалась от прочих бумаг, что Тарас потянулся и за ней.

– Не надо…

– Что это? – Тарас отстранил Веронику, пытавшуюся вырвать тетрадь у него из рук. – Тетрадь по литературе… Кого? Клима Иноземцева, ученика 10-го «А» класса… – шепотом прочитал он и уставился на жену круглыми глазами. – Откуда у тебя это?

– Тарас!

– Ничего не понимаю, – выдохнул он. – Немедленно… сию секунду… ты должна мне все рассказать… Иначе я за себя не отвечаю!

– Тарас… я думаю, что Клим жив. Ты помнишь Клима Иноземцева? Я хочу найти его. Но это ничего не значит… Я люблю тебя, мне просто жалко его мать…

– Где ты была сейчас?

– На Переведеновском кладбище. Его там видели в последний раз…

– Когда? – быстро перебил Тарас.

– Двадцать лет назад…

– Ой, черт побери… – Он сморщился, схватился за голову, глядя на жену с тоскливым ужасом. – Ника, ты что, спятила?.. Какой хренью ты занимаешься?

– Я знаю, это очень глупо… Но я не могу остановиться, правда! – Она вдруг заплакала, размазывая грязь по лицу. – Мне показалось, что он… Клим то есть, оставил мне послание в склепе…

– А голосов ты не слышишь? – резко спросил Тарас. – Чокнутая. Нет, я все последнее время чувствовал, что с тобой что-то не так… Это твоя работа виновата!

– Нет, Клим, работа тут ни при чем… – пролепетала Вероника.

– Я не Клим, я Тарас! – страшным голосом заорал муж. – Совсем плохая…

Вероника зажала ладонями уши. Тарас сел рядом с ней, резко дернул ее руки вниз.

– Слушай меня… Сейчас все помешались с этими одноклассниками, прямо вакханалия какая-то… Но это все ерунда. Люди зажрались, им просто делать нечего… Хочешь знать правду о Климе?

– Да-а, – прошептала Вероника, завороженно глядя Тарасу в глаза.

– Клим Иноземцев – убогий урод. Я с ним общался в школе, если помнишь…

– Почему ты так говоришь?

– Потому что ты его идеализируешь. А он был пустым, скучным, занудным, тупым типом. Абсолютно никчемным и бесполезным созданием. Ты была в него влюблена, как я понимаю? Так вот, любить там было нечего. Мы об этом никогда не говорили с тобой, а надо бы… Мало ли кто кого любил в юности!

– Ты любил Лилю Рыжову, я знаю.

– Да, было, – в лице Тараса ничего не дрогнуло. – Я тебе даже больше скажу: она – моя первая женщина. Но сейчас она мне до лампочки, потому что у меня есть ты. И тупой Иноземцев тоже должен быть тебе до лампочки, потому что у тебя есть я!

– Так и есть, Клим, так и есть…

– Я не Клим, я Тарас!!!

– Ой…

– Клима Иноземцева нет в живых. Я тогда давал показания… Тебе надо было сразу спросить меня. Я единственный, кто знает правду.