Барбара Брэдфорд - Ангел

Быстро овладев собой, Рози сказала неестественно бодрым тоном:

– Пол Сторр был великолепным мастером, не правда ли? Колли всегда отдавала предпочтение его работам. Я тоже. Она была бы потрясена, увидев эти вазы. Они невероятно красивы, просто восхитительны, настоящий шедевр!

Джонни кивнул.

– Это Нелл пристрастила меня к английскому серебру. Она помогла мне купить мои первые подсвечники и кофейный сервиз. Но большинство из моих приобретений за последние два года я сумел сделать сам.– Он слегка улыбнулся.– Нужно сказать, это произошло не без помощи моих друзей Тони и Френсиса Реймейкерс, владельцев антикварного магазина в Лондоне. У них отличный вкус, и я многое узнал от них о старинном серебре.

Он замолчал, уже не чувствуя прежней скованности и испытывая удовольствие от похвалы Рози. Он почувствовал, что его неприязнь уходит, и внезапно его охватило неожиданное чувство стыда за свою холодность и резкость с ней. Отпив вина, он произнес:

– Нелл говорит, у меня верный глаз.

– Верный – на что? – осведомилась появившаяся в дверях Нелл.

– На серебро,– ответил Джонни и рассмеялся.– Рози тут расхваливала эти вазы для десерта работы Пола Сторра, она просто без ума от них.

– Да, они прекрасны,– сказала Нелл, садясь.

– Все в порядке? – спросила, глядя на нее через стол, Рози.– Тебя не было целую вечность.

– Да, о чем весьма сожалею. Я прошу прощения, Рози. И ты, Джонни.

– Пустяки, дорогая,– ответил Джонни.

– Я считаю, все идет пока хорошо. Боюсь только, мне придется сделать несколько звонков, когда закончим обед. Разные досадные мелочи, но что поделаешь,– смиренно заключила Нелл, пожав плечами и покачав головой.

– Такая работа: пресс-секретарь всегда в боевой готовности и при исполнении... Так что, если не возражаешь, Джонни, я бы хотела проконтролировать события.

– Нет проблем, можешь пойти в мой кабинет и названивать сколько душе угодно,– ответил Джонни,– ты должна чувствовать себя здесь как дома, без всяких церемоний. Но, может быть, перейдем к десерту? Джованни приготовил «кростата ди мелле алла крема».

– Бог мой! – воскликнула Нелл.– Звучит до неприличия соблазнительно. И, могу спорить, слишком много калорий.

– Перестань, Нелл! – сказал Джонни.– Уж тебе-то можно не волноваться о своем весе. Что случится, если ты изредка позволишь себе крошечный кусочек?

– Лишние двадцать пять фунтов на бедрах,– вздохнула Нелл, смеясь и притворно закатывая глаза.

– Но все же, что это такое? – настаивала Рози.

– Песочный яблочный пирог с кремом. Вам понравится,– ответил Джонни и, мельком оглядев ее, добавил: – И вам тоже не следует беспокоиться о весе.

После обеда Нелл поспешила в кабинет, чтобы покончить с деловыми звонками, а Джонни пригласил Рози посмотреть библиотеку, находившуюся в глубине дома.

Распахнув дверь, он сказал:

– Я думаю, мы выпьем по чашечке кофе здесь. Мне бы хотелось показать вам и другие мои находки – серебро, что я купил в Лондоне.

– С удовольствием взгляну,– ответила она, действительно заинтересовавшись.

Приятно удивленная изменением в его поведении, Рози с облегчением отметила, что он разговаривает вполне любезно. Она не могла понять причины такой резкой перемены. Может быть, проявленный интерес к его серебру? Возможно ли? Неужели такая мелочь могла настолько все изменить?

– Вот это подсвечники времен Георга III, тоже работы Пола Сторра, 1815 год,– объяснил Джонни, подводя ее к длинному столу за стоящим перед камином диваном.– Я их купил в том же магазине на Бонд-стрит. Благодаря Тони и Френсису мне удалось сделать там несколько очень удачных приобретений.

Рози стояла, восхищенно глядя на подсвечники и одобрительно кивая головой. Потом она обратила внимание на широкую серебряную вазу в центре стола.

– Тоже восхитительно, но это уже не Сторр, да?

Он покачал головой.

– Она была сделана намного раньше, за целое столетие до Сторра, это чаша для пунша времен королевы Анны, 1702 год, работы другого выдающегося ювелира Уильяма Денни.

– У вас есть совершенно потрясающие вещи. Да и весь дом великолепен,– сказала Рози и, пройдя по комнате легкими шагами, присела на диван.

– Благодарю,– ответил Джонни, последовав за ней. Он устроился на стуле возле огромного камина.

– Не хотите ли чего-нибудь выпить? Ликер, коньяк? – спросил он, взглянув на нее.

– Спасибо, просто кофе, если можно.

В этот момент в комнату быстро вошел Артур с кофейником на подносе. За ним следовала София с чашками и блюдцами. Подав кофе, они тихонько вышли.

Рози и Джонни пили маленькими глоточками свой «экспрессо».

Оба молчали, но на этот раз не враждебно. Антипатия Джонни совершенно исчезла, сменившись благожелательным интересом. Теперь он считал свое прежнее поведение безобразным и злился на себя за него. Он недоумевал, почему вдруг ему отказало известное всему миру обаяние, как только Рози переступила порог его дома.

– Чья это картина? – спросила Рози, взглянув на пейзаж над камином. Крестьяне на фоне волнующегося под ветром пшеничного поля Рози показались очень милыми, и неожиданно она почувствовала тоску по Монфлери.

Джонни выпрямился и проследил за ее взглядом.

– Это Паскаль, местная художница, и я – поклонник ее живописи. У меня есть еще несколько ее картин наверху.

– Мне нравятся современные импрессионисты... Такой пейзаж можно встретить где-нибудь во Франции,– тихо сказала Рози, продолжая разглядывать картину и вспоминая ландшафты в окрестностях замка Монфлери.

– Там это и было написано. Паскаль много работает во Франции,– ответил Джонни, со все возрастающим интересом глядя на Рози.

Та удивленно подняла брови и ответила ему вопросительным взглядом.

Первым отвел глаза Джонни. Поставив на стол чашку с кофе, он пересел на диван рядом с Рози.

Джонни Фортьюн принципиально никогда и ни перед кем не извинялся. Но сейчас произошло именно это, он приносил свои извинения Розалинде Мадиган. Он говорил быстро и немного сбивчиво:

– Послушайте, я хочу извиниться. Я, Наверное, был невежлив с вами, я не хотел...– он замолчал и покачал головой.– Да, простите меня, я не должен был отыгрываться на вас. Понимаете, неудачный день, масса дел, разные проблемы...– ловко сымпровизировал он, пытаясь оправдать свое непростительное поведение и показать себя в лучшем свете.

– Я вас понимаю,– ответила Рози.– У меня тоже иногда бывают такие дни.

– Так я прощен?

– Конечно,– улыбнулась ему Рози.

Эта улыбка осветила ее лицо, подчеркнув неожиданную нежность губ и блеск глаз. Она опять улыбнулась, и он почувствовал, что улыбка затронула что-то в глубине его души. Ощущение было настолько необычным, что он просто сидел и в растерянности смотрел на нее.