Оливия Финчли - За все земные грани

Элизабет нерешительно постояла у его стола, держа в руках исписанные страницы и раздумывая, что же делать. Кросби вернулся к работе и деловито заполнял следующую страницу. Пока она раздумывала, ее взгляд упал на его руки: в одной он держа ручку, а другая лежала на блокноте. Лиз могла думать только о том, как эти руки прошлой ночью скользили по ее телу, и покраснела от этой мысли.

Судя по всему, Юлиус забыл обо всем, или же у него нет никакого желания обсуждать сейчас этот вопрос. Всем здесь заправлял он, он — работодатель, это его дом. Положение Лиз было щекотливым. Девушка громко откашлялась:

— Мистер Кросби!

Юлиус закончил предложение, которое писал, затем, нахмурившись, повернулся к ней.

— Да? В чем дело? — Со вздохом он откинулся на спинку кресла. — Послушай, Элизабет, если речь идет о прошлой ночи, то я уже принес извинения. Я совершил ошибку, но она поправима, и самое лучшее для нас — это забыть о ней.

— Так вы хотите, чтобы я осталась?! — Его глаза широко раскрылись.

— Безусловно, я хочу, чтобы ты осталась. — Он приветливо улыбнулся. — Ты самая лучшая секретарша, которая у меня когда-либо работала. Надеюсь, что ты не собираешься использовать мой проступок как повод, чтобы со мной расстаться?! — Его улыбка стала еще шире. — У меня же артистический темперамент, помнишь? Ты должна сделать для меня скидку. — Он посерьезнел. — Я вновь обещаю, что это никогда больше не повторится. Ты не должна беспокоиться.

Девушка пришла в восторг от этого обещания.

— Хорошо! Если вы не против, — резко от неловкости отозвалась она, — то я сначала позавтракаю, а потом примусь за работу.

— Прекрасно, — согласился Кросби. — Поступай как тебе удобнее. — Он отвернулся от нее, взял ручку и склонился над рукописью.

Удивительно, но они сумели вернуться к установившемуся порядку работы, временами девушка даже начинала задумываться: не было ли все это сном. Иногда, незаметно наблюдая за боссом, когда тот работал или разговаривал с Дэвидом за обедом, или смеялся какой-то шутке, Лиз вспомнила те чувства, которые испытала в его объятиях, но тут же отгоняла от себя эти мысли. Ей нравилось работать с ним и, вероятно, лучше быть его секретаршей, которую он высоко ценил, чем любовницей.

Благодаря упорядочению режима работы у девушки теперь стало больше свободного времени, которым она могла распоряжаться по своему усмотрению. Однако все ее мысли сосредоточились на Кросби, и, когда тот отсутствовал, Лиз бродила по дому, размышляя и терзаясь вопросом: куда он уехал, с кем проводит время.

Через несколько недель таких мучений Элизабет поняла, что ей необходима личная жизнь. Она изолирована здесь, в доме Кросби, живет исключительно его интересами, беседует только с его другом, выполняет его задания уже в течение нескольких месяцев. Для нее настала пора встретиться со своими друзьями.

Однажды августовским вечером, когда Кросби уехал, Лиз пошла в его кабинет, чтобы позвонить Хэлен. Монтерей был не так далеко, и они могли бы повидаться где-нибудь посередине разделяющего их расстояния.

Хэлен сама взяла трубку, и когда Элизабет услышала знакомый голос пожилой женщины, которая была так добра к ней во время круиза, у нее потеплело на душе.

— Хэлен, это Элизабет Адамс. Помните? Мы встретились во время путешествия в Мексику.

— Элизабет! — воскликнула та, не скрывая радости. — Так приятно слышать твой голос! Конечно, я тебя помню. Я давно пыталась дозвониться до тебя, но твой телефон был отключен. Что с тобой случилось? — Женщина засмеялась. — Я собиралась нанять частного детектива, чтобы отыскать тебя!

— Простите меня, Хэлен. Дело в том, что, когда мы вернулись, я сразу же приступила к новой работе и так занята с тех пор, что у меня не было ни минуты даже подумать о чем-нибудь другом.

— Звучит очень интригующе. А что это за работа? — Элизабет помедлила, размышляя, не осудит ли шеф ее за болтливость.

— Я работаю секретаршей у Юлиуса Кросби. — На мгновение в трубке воцарилось молчание.

— Не может быть! — наконец воскликнула женщина. — Не могу в это поверить! Как же все это произошло?

— В последний день путешествия он пришел ко мне в каюту и спросил, не хотела бы я работать у него. Так как я тогда потеряла место, это предложение было подарком небес.

— Ну и ну! Надо же! — восклицала Хэлен, все еще явно ошеломленная такой новостью.

Элизабет рассмеялась:

— Можете представить, как я удивилась, когда Кросби сделал такое предложение!

— Могу только сказать, что тебе безумно повезло! Значит, ты произвела на него впечатление. Ну, расскажи, каково это — работать на гениального человека?! Тебе нравится?

— В основном да. Хотя есть и свои отрицательные стороны. Знаете, артистический темперамент. И он почти параноик, когда дело касается его личной жизни, поэтому, пожалуйста, не задавайте вопросов о нем.

— Я и не думаю об этом, моя дорогая, — заявила Хэлен, умирая от любопытства. — Но когда мы сможем встретиться? У тебя есть свободное время? Хотелось, чтобы ты приехала ко мне и осталась погостить в Монтерее. Здесь так красиво в это время года, а в доме есть прекрасная комната для гостей.

— Спасибо за приглашение. Но я могу уехать только на день. Я подумаю и дам вам знать. В ближайшие недели вы не заняты?

— Я совершенно свободна. Дай мне номер твоего телефона на случай, если потребуется срочно позвонить.

Элизабет назвала его и добавила:

— Это телефон Кросби, которого нет в справочнике, поэтому не давайте его никому.

— Моя дорогая, я и не думаю делать это! Кстати, твой приятель Джек звонил мне несколько раз, чтобы узнать, не слышала ли я что-нибудь о тебе!

— Джек?

— Ты помнишь, тот привлекательный молодой человек?!

— Конечно! — Элизабет покраснела от удовольствия. Как могла она его забыть?

— Ну, — спросила Хэлен, — могу ли я дать ему этот номер, если он позвонит?

— Да, конечно. — Ведь это был и ее дом тоже. Если Кросби не понравится, то пусть поставит еще один телефон.

— Ну хорошо, я очень рада, что ты наконец позвонила, Элизабет, и с нетерпением жду встречи. Приезжай, как только сможешь, и оставайся так долго, как захочешь.

На следующий день после обеда, когда они с Кросби закончили дневную работу, девушка привела в порядок стол и подошла к письменному столу Юлиуса, молча ожидая, когда тот внесет последние исправления.

Он поднял на нее глаза.

— В чем дело?

— Я подумала, мистер Кросби, что сейчас, когда работа над книгой пошла гладко, не могу ли я этим воспользоваться и взять несколько выходных дней?