Люсиль Картер - Всё возможно

— Можешь отправиться в пешее путешествие прямо сейчас. Я не стану возражать.

— Чтобы я оставила тебе свою машину? Не дождешься!

— Ты мне не доверяешь?

— Ни на грош!

— Я в общем-то не удивлен.

— Ты ничего не сделал для того, чтобы заслужить мое доверие.

— Могу ответить тебе тем же.

Эмма возмущенно фыркнула.

— Да если бы не ты, я бы давно уже забрала рукопись и ехала обратно в Вашингтон!

— Так не надо было меня с собой брать!

Питер уже не в первый раз — и, конечно, не в последний — напоминал Эмме о том, что не напрашивался в поездку. Он явно хотел получить ответ на вопрос: почему она заставила его составить ей компанию.

Сказать ему, что наш босс приказал это сделать? — размышляла Эмма. Нет, только не это!

Питер поймет, что он теперь неприкосновенен, и вообще перестанет меня слушаться.

Как будто он когда-нибудь слушался!

Они остановились на полпути к автозаправке, когда мотор начал издавать кашляющие звуки. Эмма первой вышла из машины и пнула колесо, чтобы выплеснуть свою злость, но лишь ушибла ногу.

— Стало легче? — участливо спросил Питер, подойдя к Эмме.

— Нет, — сквозь зубы процедила она.

Эмма огляделась: дорога была абсолютно пустынной. Срезая путь, Питер выбрал трассу, которая давно уже не была оживленной, ибо вела в малообитаемый пригород. С правой стороны дороги росли деревья, с левой был зеленый луг, усеянный полевыми цветами, источавшими пряный запах. Эмма присела на кочку, покрытую сухой пожухшей травой, и вдохнула свежий, насыщенный летними ароматами воздух. У нее закружилась голова: Эмма привыкла находиться в офисе, а когда выбиралась погулять по загазованному городу, то старалась побыстрее вернуться домой, в кондиционированное помещение. Здесь же, вдалеке от Вашингтона, Эмма наконец вдохнула полной грудью. Питер, казалось, разделяя ее чувства. Он стоял у машины, закрыв глаза, а его ноздри раздувались, будто Питер пытался втянуть в себя весь свежий воздух.

— Что делать-то будем? — спросила Эмма спустя пять минут.

— Подождем, пока кто-нибудь не проедет по этой богом забытой дороге.

— И что потом?

— Напряги извилины. Нас возьмут на буксир, конечно.

— Если возьмут.

— Все зависит от того, как мы будем просить об одолжении. Поэтому, умоляю, молчи. Позволь говорить мне.

— Когда ты перестанешь огрызаться?

Питер прыснул.

— Это ты мне говоришь?

Эмма укоризненно посмотрела на него.

— Может, хватит уже спорить? Давай объявим перемирие хоть ненадолго.

— Я не против, — сразу согласился Питер, что показалось Эмме странным.

— Вот так просто?

— А почему тебе непременно нужно все усложнять?

— Я только с тобой такая… сложная.

— О нет, не только со мной. Если бы ты хоть изредка общалась со своими коллегами во внерабочее время, то поняла бы, что все они относятся к тебе как к человеку, который слишком сильно задирает нос.

— Я так себя веду потому, что не желаю, чтобы мне кто-нибудь сел на шею.

— Чтобы сесть на шею, нужно подойти достаточно близко. А ты и на метр к себе людей не подпускаешь.

— Это правда… — неожиданно признала Эмма.

Питер кинул на нее недоверчивый взгляд.

— Это благоуханный воздух цветущего луга тебя опьянил, дорогая?

— Может быть.

Она и в самом деле чувствовала себя захмелевшей. Солнечные лучи были такими теплыми, а трава казалась такой мягкой… Вот бы сейчас прилечь и поспать хотя бы часок — прямо на земле, обнимая ее руками.

— Никуда не хочу ехать! — заявила Эмма.

Она встала, перешла дорогу и окунулась в волнующееся море цветов. Утопая по пояс в траве, Эмма шла и шла вперед, а потом вдруг просто упала и растянулась на земле, как и мечтала, раскинув руки.

Питер видел, как она исчезла, и предположил, что Эмма споткнулась или угодила в яму. Проклиная ее за взбалмошность — и что это ей вздумалось бродить по лугу? — он отправился на поиски.

— Эмма, где ты? — Ее след почти не был виден. Примятая Эммой трава выпрямлялась, тянулась к солнцу. — Эй, Сент-Джон!

— У меня красивое имя, не правда ли? — услышал Питер ее голос. — А Сент-Джон звучит как-то уж слишком официально.

— Имя у тебя самое обычное. Поднимайся, а не то я случайно наступлю на тебя.

— Не наступишь. Я контролирую ситуацию.

Как и всегда, вздохнул Питер.

Пройдя несколько шагов, он споткнулся о ее ноги и, не удержав равновесие, упал, едва не вывихнув руку.

— Контролируешь, говоришь?

— И да, и нет. Я знала, что ты рядом, но не стала тебе об этом говорить, надеясь, что ты упадешь.

— Между прочим, мне больно. — Он сел, потирая руку. — Чего ты тут разлеглась?

Эмма смотрела в небо, наблюдая за облаками. На ее лице было застыло выражение неземного блаженства. Питер не узнавал ее. Он впервые видел, чтобы она так улыбалась: искренне, от всей души.

— Ух ты!

— Что такое?

— У тебя ямочки на щеках.

— Ну да, — недоуменно взглянула на него Эмма. — Они всегда там были.

— Не замечал.

— Потому что ты невнимательный.

— Нет. Просто обычно ты так серьезна, что между бровей у тебя образуется складка, кончик носа опускается вниз, а губы белеют от напряжения. Какие уж тут ямочки. Они, видно, прячутся от испуга.

Она беззлобно ткнула его в бок.

— Замолчи.

— Я не шучу. Ты больше похожа на робота, чем на человека. Может, ты киборг, Эмма? Просто тебя запрограммировали так, чтобы ты считала себя обычной женщиной. Однако сущность-то не скроешь. А что? Это все объясняло бы.

— Что именно?

— Если бы ты оказалась киборгом, то сразу стало бы понятно, почему ты не испытываешь человеческих чувств и эмоций.

— Мне казалось, мы объявили перемирие, — недовольно произнесла она.

— Ты объявила. Впрочем, я ведь и не обижал тебя. Почему правда кажется тебе оскорбительной? Я говорю то, что думаю. Пытаюсь быть с тобой честным. Однако если тебе это неприятно, я буду льстить, как все остальные, а за спиной говорить гадости.

— Меня действительно так не любят коллеги? — спросил Эмма, нахмурившись.

— Сначала скажи, нужна ли тебе правда.

Эмма вспомнила о Керри, которую незаслуженно обидела совсем недавно. Да, теперь Эмма могла признать, что была не права. Однако обида все еще жила в ее душе. Ну а кому понравится, когда человек, которому ты безмерно доверяешь, начинает тебя поучать и принимает сторону твоего врага?

Но ведь Питер мне не враг, подумала Эмма. И даже не соперник. А я вовсе не непогрешимая, какой хочу казаться даже самой себе. И во многих ситуациях я перегибаю палку, когда дело касается контроля над Питером. Керри озвучила мне мои же мысли, которые я слышать не желала. Так что я в общем-то ни за что наорала на нее. Она, наверное, переживает. Первой Керри, конечно, не позвонит, потому что знает, что ни в чем не виновата. Вот приеду домой и попрошу у нее прощения.