Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс
Но решение появилось вместе с появлением Левы, и мой мир перевернулся.
Абсолютно ВСЕ поменялось.
Моя жизнь, мои амбиции, стремления, цели и… силы.
Когда я взяла Леву на руки, такого крошечного, сморщенного, но с таким пронзительным взглядом темных, почти черных глаз… глаз Марка, я поняла, что он намного уязвимее меня. Что только я — тот человек, который может его защитить.
Именно в тот момент я поняла, что больше никогда не буду одна.
Боль от предательства не ушла, она просто уступила место любви, такой всепоглощающей и безусловной, что для ненависти просто не осталось места.
Лёва стал моим якорем, моим компасом, моим спасением. Ради него я перестала себя жалеть. Я стала сильной. Уничтожила страхи, концентрируясь лишь на заботе и защите ребёнка. Я сказала маме, что беру ответственность за их жизни с Левой на себя. Заработка с пекарни хватало разве что на квартиру и хлеб с молоком, поэтому я уговорила маму оставить работу и помочь мне с Левой, чтобы я могла устроиться на работу. От работы по профессии меня начинало тошнить и волна воспоминаний вспыхивала каждый раз, поэтому я решила найти себе другое применение и устроилась работать в местный дом культуры. Сначала просто помощницей, потом начала организовывать детские праздники, городские ярмарки. Мои идеи, моя энергия, мое отчаянное желание вырваться из бедности были замечены. Я училась по ночам, глотая новые книги по маркетингу и менеджменту, чтобы не растерять сноровку, пока сын спал, уткнувшись мне под бок.
А через три года мы накопили денег и переехали. Сначала в районный центр — Николаевск, а потом и областной, в Волгоград. В город, который дал нам шанс на совершенно новую жизнь.
Подарила мне жизнь в «Стратос Глобал». Эта компания и уважаемый мною Игорь Владимирович стали для меня символом новой жизни. Я устроилась в эту компанию временно обычной уборщицей, потому что в других компаниях свободных вакансий с подобной зарплатой не было.
Я пробовала, как и в Николаевске, работать в администрации или в центрах культуры, как в Ленинском, но нужны в городе росли, а моя зарплата — нет.
И когда за вакансию уборщицы в офисе предлагали зарплату больше, чем работнику культуры, я не думая согласилась.
Работала я там несколько месяцев, получая исключительно положительные эмоции от компании и руководства вцелом. Но все изменилось после одного случая, когда я помогла в срочном порядке секретарю найти документы по предстоящей проверке, которые она случайно выбросила, а я, ввиду того, что просто не могла физически игнорировать происходящие вокруг меня разговоры, заметила их там и предупредила ее об этом.
Варвара — так зовут секретаря Игоря Владимировича, рассказала ему обо всём всю правду, и он вызвал меня к себе на разговор. Многое произошло в то время. Я отказывалась от хороших предложений, хотя видела, насколько Игорь Владимирович заинтересован в моей кандидатуре.
Однако для меня вернуться в офис было сродни тому, чтобы отодрать только что зажившую рану. Больно вспоминать, больно даже думать об этом.
Однако судьба все решила за меня, когда в один день я пришла, а мама лежала дома без сознания. Лева сидел возле неё и плакал.
38
Не описать того ужаса, который я испытала от страха потерять маму и сына, который остался один в это время без присмотра, ведь в таком возрасте дети могут сделать что угодно, не зная, что тем самым могут навредить себе.
Упав на колени возле мамы, я долго плакала, прижав к себе ребёнка. А на следующий день я приняла предложение Игоря Владимировича, получив зарплату вперёд. Я оплатила маме больницу, а потом и санаторий, а Леву отдала в хороший сад.
Жизнь… начала налаживаться. И каждый раз, когда я хотела показать слабость, как было с тем, что я не могла идти снова работать в офис, жизнь давала мне пинок под зад, напоминая о том, ради кого я вообще до сих пор дышу.
Я построила вокруг нас крепость. Я строила ее годами, слезами и болью. И с уверенностью могу сказать, что никому не позволю ее сокрушить.
Машина останавливается, я открываю дверь и ставлю на асфальт черную лодочку с прозрачными вставками.
Сердце колотится от предвкушения успешно пройденного вечера, и в то же время… От непонятного волнения и… страха.
Но я мысленно собираю все эти ненужные эмоции в кучу и прячу их за маской уверенного в себе успешного специалиста своего дела.
Сегодня я должна выложиться и быть на высоте.
А значит… буду.
* * *
— Лика, ты превзошла саму себя.
Глубокий бархатный голос Игоря Владимировича, моего босса и генерального директора «Стратос Глобал», раздается прямо у моего уха.
А все почему? Потому все идеально.
Это первое слово, которое приходит на ум, когда я обвожу взглядом залитый теплым светом зал ресторана «Панорама». Тихий гул довольных голосов, мелодичный звон бокалов, сдержанный смех и блеск в глазах гостей говорят о том, что ежегодная конференция «Стратос Глобал» проходит именно так, как я и планировала. Каждая деталь, от цвета салфеток до рассадки гостей, была под моим личным контролем последний месяц. И сейчас, глядя на результат, я чувствую волну профессиональной гордости.
Оборачиваюсь к боссу и встречаюсь с его светлым, восхищенным взглядом. Всегда элегантный, аристократично красивый, в идеально сшитом костюме, вежливый, учтивый, а как от него пахнет… Дорогим парфюмом и уверенностью.
— Старалась, Игорь Владимирович, — улыбаюсь я, поправляя несуществующую складку на своем темно-синем платье.
— Лика, мы же договаривались, — он мягко касается моего локтя, и по руке пробегают приятные мурашки. — Когда мы не в офисе, можно просто Игорь.
Я чувствую, как щеки заливает легкий румянец. Мне нравится его внимание. Оно спокойное, уважительное, без наглого напора. Последние полгода он все чаще и чаще показывает мне отношение, выходящие за рамки рабочего, и я… я впервые за долгое время задумываюсь о том, чтобы позволить себе ответить на них. Игорь — полная противоположность моему прошлому. Он надежный, спокойный. С ним… безопасно.
В кармане вибрирует телефон, и я извиняющимся взглядом смотрю на своего босса, а потом принимаю вызов и отхожу к огромному панорамному окну с видом на ночной город. Звонит мама.
— Мамуль, привет. Все в порядке?
— Привет, родная. У нас все отлично, просто тут один маленький человечек очень соскучился по своей маме, —
