Табу на любовь, или Девочка чемпиона - Алекса Гранд

Предвкушение. Истома. Нега.

Так что я отчаянно залипаю на крепких руках, испещренных татуировками, и не думаю о том, что мы можем вылететь на встречную полосу или врезаться в какой-нибудь бензовоз.

– Не похоже на Леху.

– Что?

– Отпускать тебя в ночь без сопровождения.

– Ему сейчас важнее клуб и шишки, которые там тусуются.

Осторожно веду плечами, хоть червячок сомнения и точит меня изнутри, но приказываю себе абстрагироваться. Существовать в моменте и притворяться, что поведение мужа укладывается в обычные рамки.

Руслан же, тонко чувствуя мое настроение, закрывает тему и набалтывает громкость на радиоприемнике. Откуда раздаются энергичные биты, разбавленные мягким женским вокалом.

Мы же в эту секунду напоминаем два термоядерных реактора, работающих на полную мощность. В воздухе повисает наэлектризованное напряжение, шаровые молнии покалывают кожу и заставляют кровь бежать быстрее. Легкие не справляются с вентиляцией. И мы, ожидаемо, срываемся, стоит только Бекетову съехать на обочину и заглушить мотор.

Набрасываемся друг на друга, как дикие звери. Кусаем, лижем, царапаем. Сминаем трясущимися пальцами ни в чем неповинную ткань, стонем хрипло и дрожим в унисон, испытывая ни с чем несравнимое удовольствие. Мокрые, с бисеринками пота на лбах долго не можем отклеиться друг от друга, напрочь теряем счет времени и вряд ли что-то соображаем, приближаясь к нашему с Алексеем дому, где не горит свет.

– Дарин, у тебя неделя. А потом мы поговорим, почему ты вышла замуж за моего брата, и что вас на самом деле связывает, – скользнув по мне темным тяжелым взглядом, ставит ультиматум Руслан, и я соглашаюсь.

– Хорошо.

Не имею ресурсов с ним спорить. У меня еле-еле хватает сил, чтобы невесомо мазнуть губами по его щеке, неуклюже вывалиться из «Ягуара» и торопливо подняться к себе. Швырнуть одежду в корзину с грязным бельем, не смывая макияж, упасть в постель и уснуть, как только голова коснется подушки.

А следующая неделя проносится в каком-то неясном тумане-мареве. Я посещаю десяток мероприятий, запланированных супругом, как китайский болванчик киваю людям, имена которых не знаю, и каким-то чудом нахожу лазейки, чтобы встречаться с Русланом.

Рассудок теряю. Как школьница, целуюсь в подъездах. И прихожу в неописуемое волнение, когда Бекетов-младший в один из дней просит захватить мое портфолио. С трудом раскрываю папку и перестаю дышать, в то время как приглашенные Бекетом парень и девушка начинают ее увлеченно листать.

– Годные работы.

– Есть куда расти. Но, в целом, весьма интересно.

Отложив мои рисунки в сторону, заключают они, а у меня сердце лихорадочно трепыхается, и восторг заполняет каждую клетку ставшего легким тела. Особенно когда блондинка с короткой ассиметричной стрижкой дарит мне призрачную надежду.

– Через месяц-полтора устраиваем выставку. Возможно, возьмем несколько молодых перспективных художников.

– Спасибо.

Шепчу сипло и пребываю на седьмом небе от счастья. Только счастье это до такой степени хрупкое, что разбить его проще простого. И оно, конечно же, бьется. Крошится с мерзким хрустом в пасмурный августовский понедельник, когда я совсем к этому не готова.

В этот день все идет не так с самого утра. Свинцовые тучи стремительно затягивают голубое небо, начинает лить стеной дождь, и я с трудом отрываю себя от подушки и вяло спускаюсь вниз, душераздирающе зевая. Под колючее приветствие супруга усаживаюсь на стул, поджимая под себя ногу, и вцепляюсь в кружку чая. Намазываю тонким слоем масло на хлеб, кладу сверху ломтик ветчины и кусочек сыра, да так и застываю с бутербродом в руке, когда Алексей открывает рот.

– Мне не нравится, как ты себя ведешь в последнее время, Дарина, – давит пронзительным хмурым взглядом, отчего по моей коже ползут испуганные мурашки, и поясняет до того, как я что-то спрошу. – Бессонницей страдаешь, на мигрени жалуешься, к подружке своей постоянно сбегаешь.

Только порываюсь сказать, что со сном у меня все в полном порядке, как муж оставляет в покое столовые приборы и жестко так припечатывает.

– Я беспокоюсь о твоем здоровье, поэтому теперь тебя везде будет сопровождать личный водитель. Знакомься, Валера.

И, пока я глупо хлопаю ресницами, как будто меня оглушили пыльным мешком, на кухне появляется двухметровый широкоплечий амбал, закрывающий собой весь дверной проем. С кривым приплюснутым носом, холодными цепкими глазами и гладко выбритым черепом мужчина больше похож на уголовника, делающего грязную работу за других, чем на простого шофера.

И от осознания всей глубины той задницы, в которую я попала, становится тошно.

– Твоя забота… это так… трогательно.

Выцеживаю онемевшими губами и залпом допиваю остывший чай. Еду оставляю нетронутой. Аппетита больше нет и в помине, как и иллюзий в отношении застывшего каменной глыбой за моей спиной Валерия. Супруг нанял его для того, чтобы за мной следить, докладывать о каждом шаге и держать на коротком поводке, когда потребуется.

И, если я никак не могу это решение оспорить и взбунтоваться в открытую, то я могу постараться превратить будни цербера в сущий ад и надеяться, что он психанет и пошлет своего нанимателя подальше.

– Всем спасибо. Все свободны. По крайней мере, мы. Валера, за мной.

Скатившись со стула, я подмигиваю невозмутимому мужику, у которого даже мускул на лице не дергается от моего панибратства, и быстренько меняю пижаму на летящий светло-розовый топ и черные джинсы. Вооружаюсь кредиткой, неизменным блокнотом для зарисовок и неубиваемым оптимизмом и трамбуюсь в черный джип, нагло закидывая ноги в синих кедах на приборную панель.

– Убери.

Негромко, но зло басит эта смесь неандертальца с бульдогом, я же мысленно помечаю его первое слабое место. Вторым оказывается музыка. Валерий до зубовного скрежета не любит русскую попсу, я же в одно мгновение превращаюсь в самую преданную фанатку Клавы Коки, Моргенштерна и Дани Милохина.

– Выключи, – уже не так уверенно произносит моя личная тень, на что я мстительно ухмыляюсь.

– С чего вдруг? Тебя Леша рулить нанял? Вот и рули.

– Ну, хоть тише сделай.

Пытается найти компромисс посеревший мужчина, я же четко следую выбранной стратегии и подпеваю модным молодежным исполнителям, безбожно фальшивя всю дорогу до торгового цента. И, если Валера рассчитывает на то, что самое худшее позади, то он очень и очень сильно заблуждается.

Глава 15