Табу на любовь, или Девочка чемпиона - Алекса Гранд

же прошу яблочный сок и лениво прикладываю телефон к терминалу.

Продолжать ненужное в общем-то знакомство не планирую, но девушка надежно ко мне прилипает и наверняка рассчитывает развести лоха еще на несколько стаканов халявной выпивки.

– Как тебя зовут, красавчик?

– Руслан.

– А меня Марина.

Протягивает ладонь с ужасающе длинными красными ногтями, только я от нее поспешно отмахиваюсь и соскакиваю со стула. Потому что в этот момент в помещение вваливается Леха, за ним семенит запыхавшаяся Дарина, а меня невольно пронзает мощнейшим электрическим разрядом. Примагничивает к девушке, на которую я не имею никаких прав, и мгновенно глушит всю какофонию звуков.

Пялюсь на нее мучительно долго. Изучаю каждую ложбинку и впадинку. Облизываю темнеющим взглядом каждую родинку. А потом кто-то невидимый отщелкивает какой-то тумблер, и события начинают нестись с катастрофической скоростью.

– Зимин, ты охренел?!

– И тебе не хворать, Бекет.

– Ты какого хрена открытие мне сорвал?

– При чем тут я и твое открытие? С пиарщиками своими разговаривай, зеркалу вопрос задай, почему люди к тебе не идут.

Как один из совладельцев клуба, Матвей ощущает здесь себя королем и открыто издевается над стремительно краснеющим брательником, не способным смириться с тем, что кто-то его обставил. Так что Леха вполне закономерно теряет поводья контроля и пытается достать обидчика. Правда, вместо этого получает прямой удар в челюсть. После чего в «Кросс» начинается самая настоящая вакханалия.

Бутылки проносятся над головами. Кто-то свистит и улюлюкает. Кто-то присоединяется к потасовке. А я не могу сообразить, как по нелепому взмаху волшебной палочки пристойная вечеринка превращается в хаотичный мордобой, посреди которого ошарашенно хлопает ресницами Дарина.

Прижимает к себе небольшой клатч. Пошевелиться не может. И, конечно же, не замечает, как в ее сторону летит груда из литых мышц.

– Рина!

Секунды растягиваются в отвратительную вечность. Адреналин шпарит по венам, грудину заливает серной кислотой, а под ребрами нещадно колет. И я со свистом выпускаю из легких воздух, проклиная толкучку и врезающегося в Дарину бугая.

Мотнув башкой, я расталкиваю скучившихся людей, со всей дури двигаю придурку в солнечное сплетение, пропускаю мимо ушей забористое ругательство и ловлю Дарину, пытающуюся сползти вниз по барной стойке. Отгораживаю ее своим телом от всех, ощупываю плечи, локти, запястья и пристальным взглядом впиваюсь в ее лицо, цепенея при виде капелек крови в уголке ее красивого рта.

– Живая? – не дожидаюсь, пока девчонка отомрет, и медленным осторожным движением очерчиваю ее скулы. Трогаю пальцами пухлые губы, аккуратно стираю алые бусины с кожи и уже чуть более расслабленно выдыхаю, когда Рина приходит в себя.

– Не знаю. Не уверена.

Улыбается несмело. Только на мне концентрируется, топя в серо-голубой глади блестящих глаз. И следом за мной ощупывает свои голые предплечья.

В эту минуту время словно застывает. Густеет и размазывает окружающие нас предметы, превращая их в размытое черно-белое полотно.

Какие-то склянки продолжают проноситься в воздухе. В полуметре от нас что-то крошится и громко хрустит. А я никак не могу перестать разглядывать острые выпирающие ключицы и маленький изящный подбородок.

– Пойдем.

Прилагаю усилия, чтобы вернуть себе членораздельную речь, прижимаю не сопротивляющуюся Рину к своему боку и уверенно веду ее к выходу, где совсем немного народа. Основная толпа уже переместилась к танцполу, чтобы иметь возможность рассмотреть махач во всех деталях.

– Испугалась? – спрашиваю, усаживая жену брата на переднее сидение стоящего неподалеку «Ягуара», и не стыжусь своих желаний. Хочу немедленно увезти девчонку отсюда, раз уж ее муж не думает о чужой безопасности.

– Не успела, – негромко шелестит Дарина, поворачиваясь ко мне всем корпусом, а у меня от ее чуть осипшего голоса пальцы судорогой сводит. Сердце как-то странно колотится о ребра и будит потребность о ком-то заботиться.

С Юлькой такого не было. Она не зависала в ночных клубах, не связывалась с плохими компаниями и не попадала в передряги. Дарина же – ходячий магнит для неприятностей.

– Руслан, скажи, ты же не просто так оказался в «Кроссе»? – спустя минут пять рассеянного молчания оживает Рина и внимательно сканирует меня своими бездонными омутами. Не дышит будто, пока я не разлепляю губы и не выталкиваю наружу ответ.

– Не просто.

– Ты…?

– Слил Леху Зимину с Крестовским.

– Зачем?

– Тебя устроит, если я скажу, что мне не понравилась цветовая гамма у приглашения?

– Руслан! – одергивает меня Дарина, смешно хмуря лоб, и не прекращает импровизированного допроса. – Вы с самого детства воюете?

– Да, – ухмыляюсь криво. Вспоминаю череду драчек, заканчивавшихся вывихнутыми плечами, сломанными носами и темно-лиловыми синяками. – Леха никогда не знал своего настоящего отца и до сих пор винит мать. Считает, что она разрушила ту семью.

Брат и правда заскакивает в родительский дом нечасто и не стремится наладить с моим батей отношения. Хоть денег на развитие своего дела он у него вначале и взял.

– Кофе будешь? – обрывая поток мыслей, заруливаю на заправку и еще раз внимательно осматриваю Рину. – Как самочувствие?

– Все в порядке, спасибо. Возьми мне латте, пожалуйста.

Смущается почему-то, как будто я ей что-то неприличное предложил, и очаровательно краснеет, когда я заправляю за ухо упавшую ей на лицо прядь.

Милая.

– Двадцать литров и два латте с карамельным сиропом.

Оплачиваю на кассе бенз, беру стаканчики и возвращаюсь к Дарине. Она стоит, прислонившись к блестящему боку моего верного зверя, ветер треплет ее шелковые волосы, и вся эта картина вызывает неподдельное восхищение.

– Держи.

Вручаю Рине ее кофе, свой ставлю на капот и сдергиваю с себя кожанку, чтобы укутать покрывшуюся мурашками девчонку.

– Не надо.

– Заболеешь.

– Спасибо.

Смотрит доверчиво, отпивает немного ароматной жидкости и прячет нос в воротник. А у меня от этих простых манипуляций почему-то рвет крышу, и нежность скапливается на ладонях.

Такая Дарина сейчас беззащитная, искренняя, настоящая, что хочется заключить ее в свои объятья и не выпускать. Она ведь не притворяется, нет?

– Тебе не обязательно везти меня домой. Я могу вызвать такси.

– Не говори глупости.

Отмахиваюсь и залпом глушу едва теплый латте. Жду терпеливо, пока Рина сделает то же самое, запахиваю плотнее полы висящей на ней куртки и остаток дороги до их с братом фильдеперсового особняка ничего не говорю.

– Увидимся завтра?

– Я постараюсь.

Поддавшись порыву, я переплетаю наши пальцы и провожаю