Исцеляя босса - Оливия Хейл
— Вслух?
— Да. Мне нравится твой голос.
— Хорошо. Да, — говорю я, улыбаясь. Я рассказываю ему об ореховом характере первого светлого эля, время от времени поглядывая на него.
Он, конечно, замечает.
— В чем дело?
— Ни в чем. Я просто... — я кладу меню. — Хочу еще раз сказать спасибо. Дегустация пива за мой счет, кстати. Вся.
Он качает головой.
— Нет.
— Я настаиваю, Энтони. Пожалуйста. Ты помог мне с Эйсом, и без твоей машины... спасибо.
— Не за что, — говорит он, темный взгляд смягчается. — Но ни при каких обстоятельствах ты не платишь за это, Саммер.
Я обвожу рукой наше окружение.
— Пожалуйста? Смотри, я знаю, это не твоя обычная сцена, и я понятия не имела, что здесь будет так многолюдно. Пожалуйста, позволь мне.
— Не моя обычная сцена?
— Да. Это не совсем то место, где мы бы организовали свидание для клиента «Opate», знаешь ли.
Энтони скрещивает руки на груди, но взгляд в его глазах — все что угодно, только не раздражение.
— Кем, по-твоему, я вообще являюсь? Я не такой, как твои клиенты.
Я улыбаюсь, опустив взгляд на меню.
Он, конечно, замечает это.
— Думаешь, я такой?
— Возможно, да.
Он качает головой, но в уголке его рта таится улыбка.
— Ты однажды сказала, что отлично разбираешься в людях. Я в этом сильно сомневаюсь.
— Возможно, я позволила некоторым вещам, которые слышала о тебе, повлиять на мое мнение, — признаюсь я. — Но в свое оправдание скажу: ты купил на аукционе часы Cartier, которые не можешь носить. Они тебе хотя бы по размеру?
— Нет.
— Видишь? Ты сам приложил руку к созданию собственной репутации.
— Ты сказала, что слышала кое-что обо мне.
— Да, что ж, мне не положено говорить о том, что клиенты рассказывают мне после свиданий.
Его брови опускаются.
— Но?
— Но, гипотетически, мне могли сообщить о некоторых связях твоей... ну, твоей семьи.
— Моя фамилия, — говорит он. — Неужели ты не сделала выводов раньше, чем мои свидания указали тебе на это?
Я извиняюще пожимаю плечами.
— Не сделала. Прости?
Энтони качает головой и смотрит в потолок.
— Мой дед перевернулся бы в гробу, если бы услышал это.
— Правда? О, прости.
Но затем его взгляд возвращается ко мне, и он переполнен беззвучным смехом.
— Честно, как ты можешь работать в таком месте, как «Opate», и не знать этого? Не интересоваться этим?
— Ты знаешь почему, — говорю я с вызовом, но улыбаюсь. — У меня правильные причины.
— Ах, да. Настоящая любовь.
— Именно.
— Знаешь, когда мы впервые встретились, я думал, ты просто рассказываешь мне какую-то чушь.
— А теперь?
— Теперь я знаю, что ты действительно в это веришь. Не знаю, делает ли это тебя благородной или наивной.
Я смеюсь, закинув ногу на ногу под столом, и моя нога оказывается рядом с его ногой. Никто из нас не отодвигается.
— Разве я не могу быть и тем, и другим?
Официант приносит наши первые два пива, по одному каждому, и дает ручки для оценочных листков. Я смотрю на Энтони через край своего бокала. Он полностью погружается в процесс, делает большой глоток эля и комментирует его вкус. Даже ставит маленькие крестики на оценочном листке.
Мы пьем и разговариваем, это удивительно приятно, заглушая звуки студентов за соседним столиком, подпевающих песне в стиле инди-рок.
Один из них, где-то во время третьего пива, проходит мимо нас, направляясь к табурету. Он взбирается на него, пошатываясь.
— Меня только что заставили ввязаться в спор! — кричит он. — Моя прекрасная девушка поспорила со мной, что я должен сказать вам всем... нет, погодите минутку. Дайте мне минутку!
Его выводят наш официант и еще один крепкий мужчина с другой стороны, его бини съехала набок.
— Господи, — бормочет Энтони, когда они уходят.
Я откидываюсь на спинку стула и смеюсь. Смеюсь над самой идеей того, что он сидит здесь, в этом месте, выполняя ритуал.
Он поднимает третье пиво в мою сторону. Я поднимаю свое в ответ, чувствуя приятное алкогольное опьянение в голове.
— За друзей, — говорит он.
— За друзей, — соглашаюсь я. Не отвожу от него глаз, пока мы оба пьем. Живот переворачивается раз, другой. — Это, кстати, напомнило мне. Странно ли дружить со своим начальником?
— Технически я не твой начальник, — говорит он, голос становится глубже. — Твоя тетя — твой начальник.
— Это правда. Я, кстати, не сказала ей. Ни о нашем первоначальном пари, ни о том, что я была твоей спутницей. Возможно, нам не стоит проводить время вместе вот так, но... — я пожимаю плечами и смотрю на него. Улыбаюсь.
— Тебе не стоит беспокоиться обо мне, Саммер.
— Не стоит?
— Нет. Я не собираюсь разрушать бизнес твоей тети. Я не скажу ей ни слова о пари или о том, что мы, оказывается, вместе ходим на дегустации пива. И буду давать тебе шоколад только в герметично запечатанных пакетах.
Я смеюсь над этим, его рот смягчается, изгибаясь в полуулыбку.
— Скажешь мне кое-что? — спрашиваю я.
— Я слишком умен, чтобы потакать тебе.
— Я не спрошу тебя о первом поцелуе или о том, где ты хотел бы жениться. Никаких подсказок в этот раз.
— Слава богу.
— Но мне любопытно. Почему ты хочешь дружить со мной? — я поднимаю руку. — Не пойми неправильно, я абсолютно потрясающая. Но кажется, что человек с твоими связями мог бы войти в любую комнату и быть желанным гостем.
— Я мог бы сказать то же самое о тебе, — говорит он. — Ты улыбаешься абсолютно всем, Саммер. Ты замечала это?
Мои пальцы сжимаются вокруг пинты лагера передо мной.
— Нет, не замечала.
— Я не давал тебе для этого повода, но ты все равно хотела узнать меня, — Энтони переводит взгляд с меня на заполненный бар, наблюдая, как официант лавирует между компаниями. Его челюсть напрягается. — Так что это я должен задать тебе этот вопрос. Почему ты хочешь дружить со мной?
— Ты смешной, — говорю я ему. — Возможно, ты так не думаешь, но это правда. Тебя еще очень сложно разгадать.
Его взгляд возвращается ко мне. Глаза сужены, но не от гнева. От задумчивости. Я уже научилась распознавать эти признаки.
— Ты не возлагаешь на меня ожиданий, — говорит он.
— Разве нет?
— Очень мало, если вообще они есть. Или если возлагаешь, то они другие. Все те люди в той гипотетической комнате, о которой ты упомянула? Они ожидали бы, что я буду таким или иным. Они все так и делали, когда мы были на благотворительном аукционе.
— А я нет, — медленно улыбка расплывается по моему лицу.
— А ты нет, — говорит
