Исцеляя босса - Оливия Хейл
— М-м-м. Знаешь, опасно проводить дегустацию пива, не предложив нам никакой еды. Ничего, даже миску с крендельками или блюдо с оливками.
— Блюдо с оливками?
— Тогда графин.
— Ты теряешь рассудок, — говорит он.
— Корыто, — предлагаю я.
— Цилиндр, — добавляет он, но затем качает головой. — Мы его потеряли.
Я чувствую, будто разламываюсь изнутри, но в самом лучшем смысле, как слой льда, трескающийся и тающий.
— Вот почему нам следовало заказать что-нибудь поесть. Мы были бы гораздо красноречивее, если бы поели.
— Ты снова подвыпила.
— А ты нет? — спрашиваю я, глядя на него через край пивного бокала. — Понимаю, что у тебя выше толерантность, чем у меня, но будь честен.
— Я не подвыпил, — говорит он. — Я как минимум на фут выше тебя, не говоря уже о том, что пью чаще.
— Эй, ты не знаешь, чем я занимаюсь в свободное время.
— Я знаю достаточно, чтобы быть уверенным, что это не опрокидывание пива будто завтра не наступит. Осторожнее, коротышка. Я допью твое последнее пиво.
— Какое самоотверженное предложение, — говорю я.
— Это я. Благородный до мозга костей.
Энтони платит, пока я в дамской комнате. Он слушает мои протесты с полуулыбкой, засовывая кошелек в карман темных брюк.
— Ты должна быть проворнее рядом со мной, Саммер.
— В следующий раз, — предупреждаю я его.
— Я буду начеку, — он открывает входную дверь, я выхожу в тепло середины лета. Воздух влажный, но дневная жара смягчилась, теперь она приятна.
— Мы забыли наши оценочные листки!
Он усмехается.
— Как же мы теперь будем жить дальше?
— Но мне понравилось то второе пиво. Из маленькой пивоварни в Монтане. Как оно называлось?
— «Green Eagle Ale».
— Вот оно, — говорю я, щелкая пальцами. — Придется заказать себе целый кег.
— Кег? Саммер, сколько ты обычно пьешь пива?
— Честно?
— Я предпочел бы, да.
Я смеюсь, и он кладет руку мне на спину, направляя меня вокруг фонарного столба, который внезапно и довольно нагло оказался у меня на пути.
— Вообще-то я не пью много пива. Оно не самое мое любимое.
Он молчит так долго, что кажется вечностью, пока мы идем по улице к моей квартире.
— Но ты же предложила дегустацию пива, — говорит он.
— Да, что ж, я думала, это будет весело. Казалось, чем-то таким, чем друзья занимаются в городе.
Он фыркает, но в тоне есть что-то мягкое. Циник на сегодня исчез.
— В следующий раз предлагай то, что тебе действительно нравится, Саммер.
Два прекрасных слова растекаются теплым медом по моим венам. В следующий раз.
— Хорошо, так и сделаю. В следующий раз. Но сегодня мне было весело.
— Мне тоже, — говорит он. Мы достигаем двери моего дома слишком быстро. Выбор бара на моей улице казался умным, но теперь кажется серьезной ошибкой. Прогулка была слишком короткой.
Я смотрю на него.
— Энтони.
— Саммер, — говорит он.
Я провожу рукой по задней части шеи, где пряди волос прилипли к влажной коже.
— Давай порассуждаем на гипотетическую тему.
Он приподнимает бровь.
— Хорошо.
— Гипотетически, если бы ты не был моим начальником, и мы бы не были просто друзьями, думаешь, мы бы когда-нибудь... Ну?
Что-то закрутилось в его глазах, прежде чем они опустились на мои губы. Они задерживаются там так долго, что у меня кружится голова от ожидания.
— Не иди туда, — тихо говорит он.
— Почему нет?
— Потому что мы друзья. Потому что я не романтик, Саммер. Ты же знаешь, я не верю в любовь или отношения. Я не... такой, как ты. И я не хочу причинять тебе боль.
Мягкий отказ звучит заученно и совершенно противоречит тому, как его тело наклоняется ко мне. Будто оно знает, чего хочет, несмотря на его слова.
— Хорошо, — шепчу я. Не сдаюсь, но отступаю стратегически.
— Хорошо?
— Да, хорошо.
Наши взгляды встречаются на вечность-секунду. Прядь темных волос упала на его квадратный лоб, будто она так же мало верит в его стоический фасад, как и я.
— Саммер, — говорит он.
Я покачиваюсь ближе.
— Да?
Он наклоняется, и мои глаза закрываются, когда он прикасается губами к моей щеке в самом кратком поцелуе. Мягкое покалывание его бороды по моей коже заставляет мурашки пробежать по рукам.
— Не думай, что я об этом не размышлял, — бормочет он.
— О, — выдыхаю я.
Когда я снова открываю глаза, он улыбается про себя. Кивает мне и уходит, засунув руки в карманы. Я смотрю на него, пока он не исчезает в нью-йоркской толпе, один среди многих, прежде чем наконец открываю входную дверь своего дома.
Моему сердцу требуется гораздо больше времени, чтобы успокоиться.
ГЛАВА 13 Энтони
Я не встречаю собственный взгляд в зеркале, давая своему костюму последнюю проверку. Поправляю воротник. Игнорирую причину, по которой на самом деле выхожу сегодня.
Я мог бы попросить ассистента передать документы в «Opate». Мог бы отправить по почте. Мог бы даже подождать до встречи через две недели с разработчиками приложения, когда Вивиан Дэвис тоже будет там.
Но небо за окнами ярко-голубое, и, возможно, прогулка не была бы худшим в мире делом. Как и снова увидеть Саммер.
Я не вызываю водителя и не ловлю такси. Улицы зазывают, и пульс города созвучен моему собственному. Сладкий запах карамелизированного миндаля смешивается с выхлопами и запахом метро, поднимающимся из решеток под ногами. Таксист кричит пешеходу через улицу.
Это напоминание обо всем, что я однажды потеряю.
Нью-Йорк — город, который я люблю до глубины души, станет для меня смертельной полосой препятствий, когда я перестану видеть. Он выселит меня, жестоко и силой, если я не уеду первым.
И все эти чертовы вещи, о которых донимает меня врач, ничем не помогут, даже если бы я их рассматривал. «Вы задумывались об изучении азбуки Брайля? О собаке-поводыре? О трости?»
Но сделать это — означало бы сдаться. Капитулировать. Принять свою судьбу, отречься, подчиниться, умереть.
Забуду ли я однажды, как выглядит этот город?
Это знание — как острая, гневная тяжесть в груди. Которая слишком хорошо напоминает мне, почему я сказал Саммер то, что сказал той ночью у ее двери.
Я никогда не смогу ей рассказать.
И все же, встречаться с ней, пока она не знает, тоже было бы непростительно. Тогда дружба. Прошло очень много времени с тех пор, как я пытался идти по этой грани.
Администратор выглядит ошеломленной, когда я прихожу,
