Исцеляя босса - Оливия Хейл
Она содрогается в шутку, но в ее глазах — настоящий укор.
— Да. Я не пою по команде.
— Ладно, канарейка, — говорю я, отхлебывая чай, который она приготовила для меня. Он не так уж плох. — Знаешь, я не удивлен.
— Что я пою?
— Ты выглядишь таким типом, — золотистая, великолепная, улыбчивая. Она должна быть принцессой из мультфильма, идущей по лесу со зверюшками, следующими за ней. Черт, я чувствую себя одной из них, сидя здесь в ее квартире без видимой причины во второй раз за неделю.
— Не знаю, как это понимать, — говорит она.
— Думаю, это был комплимент.
— Тогда спасибо, — улыбаясь, говорит она. — Полагаю.
Мы долго смотрим друг на друга, она улыбается, я потерян. Я остро осознаю, что уже за полночь, а на ней облегающие джинсы и топ.
Но затем она выпрямляется, как струна.
— Ты это слышишь?
— Что?
— Идет дождь! Черт.
Я смотрю в ошеломленном молчании, как она взлетает с дивана, хватает полотенца, заткнутые за спинку дивана. Она туго скручивает их и укладывает вдоль оконных проемов.
— Они протекают? — спрашиваю я.
— Да. Герметик, думаю, плохой. В общем, каждый раз, когда идет дождь, без исключений, у меня мокрые подоконники.
— Саммер, — спрашиваю я. — Как долго это продолжается?
— О, несколько месяцев, по крайней мере.
— Ты не говорила об этом арендодателю?
— Говорила, но она занята.
Я сужаю на нее глаза, но она отвечает мне безмятежной улыбкой, снова опускаясь на диван.
— Ты снимаешь у своей тети? — предполагаю я.
Она кивает.
— Виви их починит.
— Тебе стоит напомнить ей.
— Напомню, — говорит она, вытягивая ноги. Я собираюсь настоять, когда она тихо вздыхает и прислоняет голову к спинке дивана, закрывая глаза. — Это приятно.
Мой взгляд возвращается к кружке. С удивлением понимаю, что на самом деле согласен с ней в этом.
— Знаешь, — говорит она. — У меня есть несколько замечательных друзей в городе, но большинство из них еще со времен колледжа, и у них своя жизнь. Я не провожу с ними столько времени, сколько хотела бы.
Вот сейчас мне следует уйти. Я чувствую это костями, но мое тело приклеено к дивану. Возможно, она сирена. Пленяющая мужчин, душу за душой.
— Я тоже не близок со своими, — признаю я. Каким-то образом это не звучит столь же жалко, произнесенное вслух в ее теплой квартире.
— У тебя есть деловые партнеры, — замечает она.
— Есть, хотя мы в основном работаем вместе, — не говоря уже о том, что все мои дружбы имеют срок годности.
— Ты вырос в городе?
— Да.
Она тихо напевает, и я приоткрываю один глаз, чтобы увидеть, как она вдумчиво рассматривает меня. Могу только представить, как я выгляжу: развалившись в костюме на ее диване, держа чайную кружку с нарисованными пионами.
— Ты о чем-то думаешь, — говорю я ей.
— Да, — признается она. — Просто ты очень интересный, Энтони.
Я снова закрываю глаза.
— Конечно.
— Я серьезно, правда. Ты полон противоречий. Ты никогда не говоришь и не делаешь того, чего я ожидаю. Ты не реагируешь на женщин, которых я тебе подбираю, так, как я планировала. Ты покупаешь свадебное агентство, которое презираешь.
— Я не презираю «Opate».
Она усмехается.
— Да, конечно. Тебе нравится моя собака, хотя ты делаешь вид, что нет.
— Я никогда не делал вид, что мне не нравится твоя собака.
— М-хм, конечно, — теперь в ее голосе смех. Но я не против быть объектом ее увлечения или смеха.
— И вот теперь я в твоей квартире после полуночи, — заканчиваю за нее. — Пью чай.
— Да. Ты просто интересный, вот и все.
— Рад развлекать тебя, — я делаю полупоклон с дивана, и она снова усмехается, возвращаясь к своему чаю. На этот раз я почти уверен, что она краснеет. Никакая игра света тут ни при чем.
— Ты часть одной из самых знаменитых семей города, — продолжает она. — Но тебе было не противно есть пиццу с пепперони из коробки со мной. Сразу после того, замечу, как ты потратил на часы, которые не можешь носить, больше денег, чем большинство людей зарабатывает за год.
— Эй, — говорю я ей. Что-то во мне напрягается от ее слов. — Я бы отлично смотрелся в женских бриллиантовых часах.
Ее ответная улыбка слишком ослепительна, поэтому я снова закрываю глаза.
— И ты еще и смешной. Но, думаю, ты шутишь нечасто, а смеешься, полагаю, еще реже.
— Я не один из твоих клиентов, — говорю я, встречаясь с ней взглядом. — Не нужно продолжать пытаться меня раскусить.
Рот Саммер приоткрывается на тихом выдохе.
— Возможно, я просто хочу узнать больше о друге.
— Друге, — повторяю я, проводя большим пальцем по краю кружки. Глядя на нее, я знаю, что меня никогда не устроит только это, но я не способен предложить ей больше.
ГЛАВА 12 Саммер
— Хотите снова его увидеть? — спрашиваю я родителей. Не дожидаясь ответа, поворачиваю камеру, чтобы показать Эйса во время видеозвонка. Он растянулся на ковре, игрушка для жевания между передними лапами. Он поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.
Да? — говорят его глаза. Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— О, он действительно выглядит прекрасно, — говорит моя мама. — Я так рада, что твой друг смог помочь так быстро доставить тебя к ветеринару.
— Это была Пози? — спрашивает папа. — Кто-то из колледжа?
— На самом деле, новый друг. По работе.
— Это замечательно, дорогая. Тебе нужны друзья в городе.
— Точно нужны. Эй, не забудь дать ему сегодня вечером и завтра мягкую, щадящую еду, хорошо? Его желудок пережил многое. Белый рис, овсянка, курица.
— Обязательно, мама.
Эйс возвращается к своей игрушке для жевания, снова здоровый и бодрый. Это самая сладкая разрядка. Никогда больше, думаю я.
— Ты говорила с тем преподавателем вокала? С тем, с кем связывалась по поводу уроков пения?
Я качаю головой, и моя мама вздыхает.
— Ты раньше постоянно пела, дорогая. Ты пела, еще не умея говорить!
— Это было давно.
— Не так уж давно, — говорит она.
— Я подумаю об этом, — обещаю я, не зная, сделаю ли. Петь стало... трудно после Робина. Да и во время отношений с ним тоже. Его мелкие замечания по поводу моего тембра и дыхания. Усмешка, когда он прислушивался, чтобы найти, к чему придраться. Он вытянул из этого все удовольствие.
Он делал так с большинством вещей.
— Это хорошо. Твоя кузина Фрида выходит замуж через несколько месяцев, знаешь. Уверена, она была бы рада, если бы ты спела там.
Я стону.
— Мама.
