(Не)случайный сын доктора Громова - Оливия Стилл

– Всё, маленький террорист, слезай, – я попыталась забрать сына, но Громов только усмехнулся.

– Да ладно, Пушкина, он весит-то, как котёнок.

– Женя, он не котёнок!

– Я в курсе, – ухмыльнулся он.

Максим смеялся.

А я… я просто не знала, что чувствовать.

Чёрт.

Ещё недавно я убеждала себя, что всё это ненадолго.

А теперь мой сын смотрит на него, как на супергероя.

– Ладно, пошли.

– Куда?

– Провожу вас до дома.

– Женя, не надо…

Он только усмехнулся.

– Угу, конечно. Пошли.

Я больше не спорила.

Мы шли медленно, Максим держал нас обоих за руки, а у меня внутри буря.

Около подъезда Громов вдруг остановился.

– Катя…

Я повернулась, но он не дал мне шанса сказать ни слова.

Тёплый палец прошёлся по моей щеке, а потом заправил локон за ушко.

Такое, казалось бы, простое действие, вызвало во мне целое извержение всевозможных эмоций…

– Не вздумай снова тащить всё на себе, Пушкина.

Я замерла.

Он смотрел так, будто видел меня насквозь.

Я забыла, как дышать.

А потом он улыбнулся – широко, с вызовом, с обещанием.

– До завтра.

Я не смогла выдавить ни слова, пока он не развернулся и не ушёл.

Я смотрела ему в спину и вдруг поняла…

Я пропала.

Глава 23

Доктор Громов.

Катя, чёрт бы её побрал.

Я даже не заметил, как это произошло. Как она въелась в мои мысли, просочилась под кожу, поселилась в чёртовом подсознании.

Её глаза – колючие, настороженные, недоверчивые.

Губы – такие, что хочется затащить её в угол и заставить замолчать чем-нибудь более интересным, чем споры.

И голос – иногда слишком резкий, иногда дрожащий, но всегда с долбаной сталью внутри.

Катя не похожа ни на одну женщину, которых я знал.

Нет, ну правда.

Обычно всё проще – легко, понятно, без напряга.

Если отношения – то по обоюдному согласию. Если секс – то без последствий.

А тут…

Каждый раз, когда она открывает рот, мне хочется либо завалить её куда-нибудь на ближайшую поверхность, либо заорать от злости.

А самое паршивое?

Я хочу быть в их жизни.

Максим… Чёрт, этот пацан задел какие-то глубинные струны, о которых я даже не подозревал.

Он смотрит на меня с таким доверием, что выбивает из равновесия.

Лезет на руки, будто всю жизнь там сидел.

Прижимается, как котёнок, и у меня даже мысли не возникает его оттолкнуть.

Я не знал, что значит быть отцом.

Но у меня было отчётливое чувство: я не хочу терять их.

Катя, конечно, держит дистанцию.

Бьётся, вырывается, ставит преграды.

Но я уже знаю, что если упереться – она сдастся.

Чёрт, а какая она красивая, когда злится…

Глаза сверкают, губы поджаты, руки на груди. В такие моменты она похожа на взведённую пружину.

И мне до одури хочется её расслабить.

В последний раз такое творилось со мной… хрен знает когда.

Я встряхнул головой.

Надо выбить это дерьмо из головы.

Железо – это единственное, что помогает, когда мысли лезут, куда не надо.

Я выжимал штангу, сосредоточенно считал повторения, но, чёрт возьми, вместо чёрной панели перед глазами – Катя.

Её губы, приоткрытые от удивления.

Её глаза, в которых мелькает гнев, страх и что-то ещё.

Я вспомнил ту ночь.

Проклятье.

Как она смотрела на меня…

Как её пальцы скользили по моей спине…

Как она выгибалась навстречу, хватала воздух губами, терялась в ощущениях…

Мне казалось, что я уже всё забыл, но нет… Чем чаще я виделся с ней и Максом, тем отчётливее вспоминал различные детали той ночи.

Я тяжело выдохнул, бросил штангу.

Дерьмо.

Мысли никуда не делись.

Я тёр ладонью лицо, пытаясь успокоиться.

Катя мне нужна.

Так ведь?

Чёрт.

Я психанул и встал с лавки.

Хватит на сегодня. Надо подумать… Тем более я потерял неделю! Пообещал и пропал…

Но причины для этого были, а виновником этих причин стал этот грёбаный павлин!

Я только вышел из отделения полиции.

Запах – вонь хлорки и перегара, смешанная с потом.

Стены – облупленные, цвет хрен знает какой.

Свет – тусклый, давит на глаза.

Когда меня вывели в коридор, у двери уже ждал Илья Кравцов.

– Здорово, Громов.

Я скептически прищурился.

– А ты-то здесь откуда?

– Тебя вытаскиваю.

Илья ухмыльнулся.

Кравцов был моим сослуживцем. Прошли вместе через пару горячих точек.

Сейчас он гинеколог, неплохой специалист, но по сути, всё такой же пофигист и любитель влезть в чужие дела.

– Скажи спасибо, что у меня связи остались, – протянул он.

– А то так бы и гнил тут до конца срока.

– И сколько мне теперь должен?

– Ужин. И пару литров чего покрепче.

– Дёшево.

– Потому что мы слишком давно друг друга знаем, Громов.

Я фыркнул.

– Задолбал.

Он только хлопнул меня по плечу.

– Пойдём, пока твоя девочка не объявила тебя в федеральный розыск.

– Она не моя.

– Да-да.

Я только скрипнул зубами.

Мы выпили кофе, условившись встретиться через недельку, а потом я поехал к ним… Я сразу почуял, что что-то неладное, а когда вытащил практически клещами подробности из Пушкиной, был готов в тот же момент поехать и набить рожу Светлову.

Еле остановился…

Теперь я не имел права так рисковать. Любое неверное движение и меня снова упекут… Да, я выберусь, но пока буду разбираться, могу упустить время… Кто знает, что в башке у этого идиота?

Чувство, что за мной следят, пришло ещё на подъезде к дому.

Тонкий, едва уловимый инстинкт, который не раз спасал мне жизнь, сработал снова – мышцы напряглись, дыхание стало ровнее, а взгляд автоматически