(Не)случайный сын доктора Громова - Оливия Стилл

class="p1">Метнувшись на площадку, я схватила сына на руки и пулей полетела к подъезду.

Я шла так быстро, насколько могла, чтобы не испугать ребёнка, но в какой-то момент даже перешла на лёгкий бег, будто кто-то за мной гонится.

Чёртов Светлов! Чёртовы его намёки! Этот звонок…

Я даже не заметила, как наткнулась на кого-то.

– Твою мать, – раздался сдавленный стон.

Я вскинула голову, осознав, что голос какой-то уж больно знакомый…

Громов.

Он стоял передо мной, нахмуренный, с руками в карманах.

– Так и убиться можно! А если бы упала? Ты же сына на руках держишь! – выдал он, нагло ухмыляясь.

Я молчала.

Громов чуть склонил голову набок, вглядываясь в моё лицо, а потом резко посерьёзнел.

– Что случилось?

– Ничего, – быстро сказала я. – Всё нормально.

– Катя… – его голос стал ниже.

– Всё в порядке, – попыталась я отвернуться, но он быстро подался вперёд и… схватил меня за запястье.

Максимка смотрел на Громова, как на кумира, чем сильно выбивал меня из колеи. Я-то пыталась быть серьёзной…

Громов повернулся на сына, приветливо ему улыбнулся и протянул руки, на которые мгновенно переполз мелкий, даже не задумываясь.

Мне оставалось лишь скрипнуть зубами.

Не отбирать же ребёнка на виду у всей детской площадки??

К тому же сердце всё ещё бешено колотилось в груди от глупого звонка и дурацкого поведения Светлова…

– Сейчас, парень. Надо поговорить с твоей мамой, а потом мы все вместе пойдём обедать, да?

– Да! – счастливо улыбнулся Максим, схватившись за Громова, как за спасательный круг.

– Теперь рассказывай, – он понизил голос, повернувшись на меня.

– Что произошло? И не ври мне, я сразу узнаю.

Я же не могла вымолвить ни слова…

Правда, все мои обиды, которые я копила всю неделю, внезапно улетучились, будто их и не было.

Нет, я не перестала злиться на Громова, но его отсутствие показалось мне не таким уж и долгим, с учётом того, что появился он, как никогда, вовремя!

Впервые за всё время… я захотела довериться.

Ему…

Глава 22

Катя.

Я знала, что рано или поздно это произойдёт.

Этот разговор был неизбежен.

Громов стоял передо мной, широко расставив ноги, одна рука в кармане, на другой сидит Максим, совершенно потерявший интерес к окружающему миру. Ему было намного более интересно ковырять нашивку на кожанке, чем обращаться на что-то внимание…

Челюсть Громова сжата так, что на скулах играли желваки. Взгляд пристальный… слишком пристальный.

– Давай, Пушкина, выкладывай.

Я сжала губы.

– О чём ты?

– О том, от чего тебя так трясёт.

– Мне не о чем тебе рассказывать, – попыталась я увести тему, но Громов не купился.

– Не гони, Катя, – его голос стал ниже, мягче, но от этого только хуже.

– Я же вижу, что-то случилось.

– Всё нормально, – ответила я слишком быстро.

Громов всегда смотрел прямо, уверенно. А тут… я буквально чувствовала, как он давит взглядом.

– У тебя на лице написано, что ни хрена не нормально, – спокойно сказал он.

Я сглотнула.

Секунды шли, но Громов не собирался отставать.

– Мне… мне не хочется это обсуждать, – попыталась я увильнуть.

– А мне не хочется выбивать из тебя слова, но, походу, придётся.

– Женя, не надо…

– Надо.

Я сжала пальцы в кулак.

Какого чёрта?

Я не просила о помощи.

привыкла справляться одна.

Но стоило мне взглянуть в его глаза – спокойные, но требовательные, – и я поняла, что не отверчусь.

– Это… Светлов, – выдавила я, наконец.

Громов даже не удивился.

– Что он сделал?

– Угрожал.

– Конкретнее, – он шагнул ближе, и меня ударило током.

– Он сказал, что если я не уйду от тебя, то у меня будут проблемы.

Громов скептически хмыкнул.

– Он и раньше не особо адекватным был, но шантаж – это уже новый уровень.

Я кивнула, но внутри что-то дрожало.

– Это не всё… – тихо сказала я.

Громов напрягся.

– Катя, говори уже.

Я замерла на секунду.

Ему можно доверять?

Чёрт, но ведь можно же, да?

Максим тянется к нему, он помогает мне, защищает… Ну пока не отсутствует… кстати, узнать бы, где он был…

Но потом перед глазами встаёт другая картина: Светлов, ухмыляющийся, самодовольный, уверенный, что Громов не задержится в нашей жизни.

Слишком болезненная мысль.

– Потом мне позвонил… кто-то. Голос незнакомый, с акцентом. Он сказал: «Ты же не хочешь, чтобы твой сын остался без мамы, верно?»

Тишина.

Лицо Громова потемнело.

Он медленно, очень медленно сжал челюсть, а затем поднял взгляд на меня.

– Ты уверена, что это не Светлов?

– Не знаю… но…

– Но?

– Он выглядел слишком… довольным. Как будто знал, что я получу этот звонок.

Громов выдохнул и провёл рукой по лицу.

– Вот сука.

Я вздрогнула от резкости его голоса.

– Ты… что ты теперь собираешься делать?

Он медленно посмотрел на меня.

– Оставаться рядом.

– Что?

– Ты меня услышала. Теперь ты не одна, Пушкина.

Я закусила губу.

– Женя…

– Нет. Не пытайся меня сейчас уговорить свалить и оставить вас в покое.

– Но…

– Всё. Больше никаких «но».

Он смотрел на меня так, будто даже намёка на протест не потерпит.

А я…

Я всё ещё не понимала, можно ли ему верить.

Вдруг он передумает?

Вдруг, когда поймёт, насколько тяжело быть отцом, он уйдёт?

Как тогда объяснить это Максиму?

Сын уже висел у Громова на руках, схватившись за его плечи.

– Дядя Женя!

– Чё, мелкий? – ухмыльнулся тот.

– А ты завтра тоже будешь?

Громов усмехнулся и кивнул.

– Конечно.

Максим просиял.

А я не могла отвести взгляд.

Громов держал его так… легко. Как будто не впервые. Как будто… так и надо.

Я сглотнула.