Исчезнувшая - Кира Романовская
— А где мама? — с надеждой взглянул на Леониду младший внук.
Мальчики обожали родителей Ромы да и те не отставали от них, души не чая во внуках, а вот Леонида в своей сучьей злости на всех вокруг без разбора, не прониклась любовью к детям своей дочери. Роман отчасти понимал почему, когда Полина оправдывала свою мать болезнью и тяжёлым характером, он лишь стыдливо опускал голову. Эта Гнида-Леонида, как он её называл лишь в своих мыслях, втянула его в такую ложь, от которой не отмыться. Романа прошиб пот, когда он снова вспомнил, как вылил на Полину правду о детях на той дороге, словно ушат ледяной воды.
— Вот и мне интересно, — сказала Леонида, входя в дом без приглашения.
Даня и Кирилл быстро убежали в сторону гостиной.
— Поговорим в кабинете, — махнул Рома в сторону ближайшей двери.
— Зачем же? Новый год — семейный праздник, я хочу пообщаться со сватами, — оскалилась вставными зубами Леонида и поковыляла к гостиной в длинном балахоне, который полз за ней хвостом змеи. — Ты уже всю свою нищую семейку притащил в дом, который куплен на деньги Полины? Старшую сестру скоро тоже притащишь в дом с её дитём непонятно от кого?
Леонида Михайловна в своё время стала одной из первых представительниц элиты «новых русских» и эта моча сквозь малиновый пиджак её мужа ударила в голову базарной бабе брандспойтом. Она рассматривала людей исключительно по наличию у них денег и положения в обществе.
Роман, женившись на Полине к таким «гнидам-леонидам» довольно быстро привык. Все эти хапнувшие много, но работавшие мало были примерно похожи в своих суждениях о черни, однако, не все богатеи были одинаковы. Те, которых воспитывали состоятельные родители, устанавливая моральные стандарты и те, которые добились всего своим трудом, как правило, болезнью вшивого высшего света не болели.
— Вы в моём доме, Леонида, если вы продолжите в том же духе, я вас отсюда выставлю! — твёрдо сказал Рома.
Она лишь усмехнулась в ответ, продолжая медленно стучать тростью по полу. Силы покидали её тело, позвоночник всё больше сгибался, начался тремор рук, ноги плохо слушались, но воля её была не сломлена. Она подпитывалась злостью, которая из-за повышенного кортизола постоянно была при ней — на всё и всех. Как бесплатный побочный эффект. Полина умоляла её начать пить таблетки, которые бы сгладили неровности дурного характера, но Леонида только посылала её ко всем чертям собачьим, продолжая изводить всех вокруг, в том числе и дочь.
Роман немного жалел эту дряхлую старушку, которой она резко стала ещё в первый год болезни. Теперь ему доставляло садистское удовольствие, смотреть, как она не может совладать с собственными конечностями.
Наконец, она дошла до гостиной, сморщив лицо изюмом от вида родителей Романа, которые вежливо с ней поздоровались. Она лишь кивнула на их приветствия, Леонида даже не запоминала, как их зовут, ей было откровенно всё равно до этих плебеев.
Она чинно села в большое кресло, поставив возле себя трость, Роман предусмотрительно сел подальше, чтобы невзначай не попало клюкой. Детей он увёл в детскую, понимая, что разговор будет не из приятных.
— Леонида Михайловна, может, к столу? — тихо спросила мама Ромы.
— Этой стряпнёй только свиней кормить, я что хрюкнула, когда вошла? — презрительно взглянула на неё Леонида.
Гнида питалась исключительно блюдами высокой кухни, будто она особа из старинной семьи аристократов. Однако, Рома знал от её дочери, что Лёнька-то родилась на Чукотке. Только ей повезло — чукотская девочка выбралась на материк.
Роман вдруг вспомнил момент из своей жизни, который больно кольнул под рёбрами — знакомство Полины с его родителями. Будущая свекровь с порога ахнула, увидев её — «Боже, какая красивая!». «Я ещё и немножко умная» — расхохоталась Полина. Родители приняли девушку сына очень тепло, по-домашнему, Полина в отличие от матери была простой в общении и никогда не смотрела на людей свысока. Только если они пытались каким-то образом принизить её саму — берегись.
За столом Полина уплетала за обе щёки всё, что приготовила мама Ромы. Когда он испугался за её желудок, уж очень лихо она наворачивала селёдку под шубой, Полина отмахнулась — «Мне нельзя было в детстве есть майонез, а сейчас можно!». Роман тогда уже знал, в какой жёсткой системе ограничений и расписаний жила Полина. Её воспитывали не для того, чтобы стать чьей-то женой-хозяюшкой или богатой бездельницей, у неё была роль наследницы бизнеса её отца.
Полина хоть и двигалась по жизни своей собственной дорогой, всё же принимала на себя ответственность, возложенную на неё любящими родителями. Она рассчитывала, что Роман, как её любимый мужчина, разделит с ней эти тяготы, чтобы они вместе шли почти налегке. Он не справился, а она тянула их обоих до последнего.
Рома опустил голову, будто все эти мысли и выводы стали слишком тяжелыми, а в присутствии Леониды — ещё тяжелее.
— Леонида Михайловна, попридержите свой тёщин язык, — процедил сквозь зубы Роман. — Вы разговариваете с моими родителями, а не с вашей прислугой.
— Я разговариваю с родителями убийцы своей дочери!
Мать Ромы громко всхлипнула и начала ронять слёзы, в то время, как отец, лишь поджал губы. Он в присутствии Гниды вообще не говорил, чтобы не послать случайно на три буквы.
— Полина жива... - тихо сказал Рома, сам не веря своим словам.
— Да? И где она? Полина! Поля! Выходи! Мама пришла! — закричала скрипучим прокуренным голосом Леонида, достала из кармана пачку сигарет и закурила, сбрасывая пепел прямо на пол. — Подождём, пока придёт, да? Из леса прямиком, в котором четыре дня блуждает?
— Здесь дети! У нас не курят! — не выдержал Рома её откровенного хамства, вскакивая со своего места.
— Я бы на твоём месте, просто смотрела, как я себя убиваю, — усмехнулась Леонида. — Если мне придётся хоронить свою дочь, я клянусь, первым из нас двоих сдохнешь ты!
— У них же дети! Что вы такое говорите?! Рома не убивал Полю, он её очень любит! — робко вступилась за сына мать.
— Да что ты говоришь? — усмехнулась Леонида, закуривая ещё одну сигарету. — Так любит, что год с её лучшей подругой Яной по углам трахался. Так любит, что дитё ей заделал. Так любит, что оставил жену на морозе ночью и уехал. Куда? У Янки под боком погреться?
— Рома... - ошарашено произнесла мать в сторону грешного сына.
— Мам, пап, уходите, пожалуйста, я вас прошу! — взмолился Роман. — Мы потом
