Исчезнувшая - Кира Романовская

— То есть ты хочешь отправить в зимний лес ещё людей, на ночь глядя, чтобы они там заблудились? — хмыкнул Игорь и приложил телефон к уху. — Алло, Константин Юрич, есть срочное дело, нужно будет подъехать в отдел, в качестве адвоката, с доверенностью, сможете часа через два?

Получив утвердительный ответ, Игорь поднялся из-за стола, как надёжная скала, за которой можно спрятаться от всех невзгод.

— Поехали, будешь подавать заявление о пропаже жены. Вечеринка с толстосумами подождёт.

Рома безропотно кивнул, Игорь знает, что делать, а он нет.

*****

У входа в отдел их встретил адвокат, мужчина средних лет, в строгом костюме, с очками на крючковатом носу, он протянул Роме документы и тот вопросительно взглянул на брата.

— Подписывай, тебе нужен адвокат, потом другого найдёшь.

Роман подписал доверенность, адвокат отвлёкся на срочный звонок. Серебряков взглянул на брата, который поднял голову вверх и вглядывался в тяжёлые тучи, из которых начал валить густой снег.

— Зачем мне адвокат?

— Ром, ну чё ты как маленький! Тебя будут раскалывать. Ты сейчас в списке подозреваемых в убийство своей жены идёшь первым номером.

— Полина жива! Она просто потерялась! Пропала! Исчезла! Её надо искать!

Игорь повернулся к брату и взглянул на него тяжёлым, как свинцовое небо над их головами, взглядом, от которого у Ромы будто начал трещать позвоночник, потихоньку сгибая виноватую голову в поклоне.

— Ты оставил её зимой на улице, посреди леса. Той ночью температура опустилась до минус восемнадцати. Она не дошла обратно до дома матери, а если зашла в лес — там она и замерзла. Тебе пора привыкать к мысли, что её больше нет...

— Нет! Нет! Нет! Её просто надо найти! — закричал Роман, в отчаянии хватаясь за ворот куртки брата.

— Тогда её найдут, и это будет квалифицироваться, как убийство, пока не докажут обратное, — холодно сказал Игорь, отталкивая от себя Рому и кивая на его расцарапанную щёку. — У тебя следы сопротивления жертвы на лице нарисованы, её руками.

— Мы просто поссорились! Она была жива! Жива!

— Да хватит уже орать, истеричка! — рявкнул на него Игорь. — Была жива, да! Была! Но когда ты оставляешь человека без телефона в мороз на пустой дороге, вероятность, что он на утро выживет — почти ноль! Идиота ты, кусок!

— Её мог кто-то подобрать на дороге, мог...

— Почему тогда она не вернулась домой? Знаешь, как в девяностые было, если кто-то подбирал на дороге одинокую девушку, её потом находили в лесополосе! По частям!

— Но сейчас не девяностые!

— А люди всё те же! Одинокие беззащитные женщины ночью чаще всего становятся жертвами преступлений. Её найдут, Рома, и то, что найдут не будет квалифицироваться как живой человек. Хватит сопли разводить, мальчик! Ты жену убил, всё!

— Нет... нет... нет... - замотал головой Рома.

— Да, Рома, да! Перед тем, как мы туда войдём, тебе нужно найти ответ на один вопрос, от которого зависит твой срок, даже, если ты её не убивал. Есть такая статья — оставление в опасности, — вздохнул Игорь. — Два варианта ответа: она сама вышла из машины психанув, или ты её выкинул на обочину, как дворнягу помойную? Решай, сказать правду или соврать себе во благо.

*****

Он сказал правду, как сказал правду родителям, которые стыдливо прятали глаза от собственного сына, пытаясь развлечь внуков, которые играли новыми игрушками возле наряженной ёлки в гостиной. Рома на свой страх и риск вернулся после допроса домой, Полина так туда и не пришла. Только мать со слезами на глазах встретила его поздно ночью, утром пришёл отец.

Его престарелые родители не сказали ни слова, когда Рома рассказал, что случилось. Мама плакала, отец молча курил на улице сигарету за сигаретой. О причине ссоры их сын не сказал.

— Давайте поедим, проводим старый год, — дрожащим голосом сказала мать Ромы, ставя на праздничный стол поднос с жареной курицей.

Она провела на кухне за готовкой несколько часов, чтобы занять руки, постоянно вытирала глаза передником, стоило одному из внуков задать вопрос «Где мама?». Рома не мог смотреть детям в глаза, вспоминая, что сказал их матери перед тем, как выкинуть её на мороз. Что она им не мать, и это было правдой. Полина не могла ни родить, ни зачать. Он зажмурился и замотал головой, вспоминая свои слова, которые убили её раньше, чем холод и тьма ночи — «я просто позволял тебе играть в маму». А он, видимо, играл в хорошего мужа. Проиграли оба...

Полночи он давал показания в отделе полиции, где каждый вопрос дежурного убивал его своим равнодушием и усталостью. Ему было плевать, кто пропал, где пропал, почему. Он заполнял протокол и задавал стандартные вопросы. Вернувшись домой, Рома начал обзванивать больницы. К утру — никаких результатов.

— Рома, садись, — робко позвала его мать.

— Я не голодный, — хрипло сказал он, глядя на сыновей, которые уплетали любимую курочку от бабушки за обе щеки.

Отцу пришлось спешно покупать подарки детям, чтобы отвлечь от вопроса о маме, который резал его без ножа до самых костей. Полина вроде что-то купила, но Рома даже не помнил что и где это лежит. Пока стрелки часов старой черепахой приближались к полночи, Рома надеялся, что дверь вот-вот откроется и мама вернётся к детям. Пусть она устроит скандал, выгонит его самого, наорёт и начнёт портить ему жизнь. Пусть... Только бы она пришла.

Когда в дверь раздался звонок, Рома подскочил как ужаленный. Мальчики выпрыгнули из-за стола первыми и кинулись к двери с криками: «Мамочка!». Роман на ватных ногах и с бешено стучащим сердцем пошёл открывать. Сердце остановилось, когда на пороге он увидел свою тёщу, в шубе и с тростью, на которую она тяжело опиралась. Одна, без Глаши.

— Бабушка, а где мама? — надул губы младший внук Леониды.

Она надменно взглянула на обоих детей, подняла свой тяжёлый взгляд на зятя и презрительно поджала губы:

— Это надо у вашего папы спросить. Где моя дочь, мразь ты конченая?

Глава 14. Тёщин язык

Роману бы надо было не пускать её дальше порога после таких слов в присутствии детей, но Леонида была как танк — лучше открыть перед ней ворота, иначе задавит. Позади неё маячила фигура водителя, который, видимо, помог ей дойти до двери, но почему-то рядом не было Глаши. Она последний год сопровождала её везде, жила на полном обеспечении своего работодателя. Сиделка задержалась дольше, чем все остальные до неё. Наверное, и у неё лопнуло терпение.

— Мальчики,