На грани фола (СИ) - Настя Орлова

— Моя соседка съехала в мае, а новенькую мне пока не подселили, — сбивчиво объясняет Булочка. — Веня тут иногда ночует, когда мы вместе готовимся к контрольным.

Я хмурюсь. Отчего-то мысль, что лузер может тут тереться по ночам, моим желудком не усваивается.

— Ты с ним спишь? — вырывается у меня.

— Дурак ты, Громов! И озабоченный еще, — Огнева царапает меня полным презрения взглядом. — Мы друзья. Говорю же, что он спит на второй кровати. И ты поспишь. А если не устраивает — дверь открыта. Бомжи, о которых ты так нелестно отозвался, будут рады принять тебя в свою ночлежку.

— Понятно, — от ее объяснения словно отлегло, так что я оглядываюсь по сторонам в поисках двери в туалет. — А зубы где почистить?

— Душ общий на этаже.

— Блять, серьезно? У тебя нет своего душа?

Я как-то не обратил на это внимание, когда мы Руса устраивали здесь.

— Не поверишь, — хмыкает девчонка. — А чтобы сходить в туалет, я спускаюсь на этаж ниже. На нашем — только для мальчиков.

— Вот это ночь у меня, — иронизирую я, хотя на самом деле эта ситуация изрядно напрягает. Это ведь не только Огнева, но и Рус вынужден сейчас жить… так. — Ладно. Полотенце есть? Пойду исследовать дивный мир общежития.

Огнева кидает в меня голубым махровым прямоугольником.

— Сделай так, чтобы тебя не видели, пожалуйста, — просит она, когда я, перекинув полотенце через плечо, двигаюсь к двери.

— Боишься, кто-то подумает, что мы трахаемся? — уточняю с полуулыбкой, от которой девчонки обычно пищат.

Но эта какая-то не такая. Не ведется. Только сильнее хмурится и цедит:

— Извращенец!

— Ты можешь сказать, что трахаешь мне мозг, — предлагаю я, не желая оставлять за ней последнее слово. — Это даже не будет враньем.

Глава 19

Тори

Наспех приняв душ после Громова, я возвращаюсь в комнату и запираю ее на ключ. Арсений послушно сидит на соседней кровати, вытянув длинные ноги, и демонстративно залипает в телефоне. Он даже не поднимает на меня глаз, пока я не могу оторвать своих от его голого торса, рельефных рук и очень явного намека на красивый пресс. В больнице я успела заценить демоверсию, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что я вижу сейчас.

— Палишься, Булочка, — все еще не отрываясь от экрана и заставляя меня вздрогнуть, говорит Громов, — Смотри, слюна потечет.

Он стреляет в меня темным взглядом исподлобья, и мышцы между ног сводит против любых доводов разума о том, что мне не стоит связываться с этим парнем.

— Или у меня, — громко присвистывает Арсений, пожирая мое тело глазами, а я шикаю на него, чтобы был тише. — Это самые блядские шорты, которые я только видел. У меня встал.

Я закатываю глаза на его сквернословие, вешаю влажное полотенце на дверцу шкафа и убираю несвежую одежду в специальную коробку, с которой хожу в прачечную. Ну что он выдумывает? Самые обычные на мне шорты. Пижамные серые за пятьсот рублей. Вспомнив, я достаю с полки забытую Громовым неделю назад ветровку, в которую тот, спасая мне руку, прятал замороженное мясо, и с размаху швыряю в него с улыбкой.

— На, оденься. Скажи, а у тебя вообще падал? — укладываясь на свою скрипучую кровать и стараясь не смотреть на Арсения, спрашиваю я. — А то, может, это заболевание какое? Вряд ли хроническая эрекция — это признак здоровья.

— Так проверь сама. Я с удовольствием поиграю с тобой в доктора, — пошло шутит он.

С трудом сдерживая улыбку, я выдыхаю и накрываю одеялом ноги, на которые с прожорливой ухмылкой пялится Громов. Мне не по себе от его пронзительного взгляда, а еще я боюсь, что он заметит царапину на щиколотке от моей тупой бритвы и начнет смеяться, зачем я вообще брила ноги, если не собираюсь с ним… Боже, да не знаю я зачем! Под пытками не смогу ответить! Побрила, и ладно. На всякий случай.

— Спокойной ночи, — шепчу я уже в темноту, щелкнув выключателем, чтобы погасить свет, и заворачиваюсь в одеяло со всех сторон, потому что в комнате довольно прохладно.

В общаге вечные проблемы с отоплением. Из года в год одна история — его дают по всему городу, у нас обязательно прорывает какая-то труба, и мы еще две недели мерзнем под тремя слоями пледов, если с погодой не повезет. Мне не везет вот уже во второй раз из двух. И пока я тут рассуждаю об общажных буднях, видимо, пропускаю пожелание эротический снов от Арсения. Хмыкнув себе под нос, прикрываю глаза, чтобы уснуть и наутро разойтись с ним дорогами, когда вдруг чувствую, как мой матрас прогибается и ко мне под одеяло забирается чертовски горячее тело.

— Громов! — по-учительски строгим тоном предупреждаю я, когда его ладонь без церемоний ложится мне на бедро.

— Что? Огнева, это невозможные условия для сна. Мне в жопу впивается пружина, и охуеть как холодно под той тонкой тряпкой, которую ты назвала одеялом.

— У меня такое же, — я пихаю его локтем в живот, жаль, не очень удачно.

— У тебя другое, потому что ты под ним. А с тобой жарко, как в Африке, — объясняет мне, будто сущую глупость, и в бесчисленный раз вдыхает запах моих волос, потом шеи. Громов как раз стопорится на ней. Кажется, ему нравится мой лосьон для тела с корицей, потому что шампунь не пахнет ничем, кроме отдушки.

— Арсений! — я повышаю голос, и он звучит уже не грозно, а скорее испуганно, так как его пальцы лезут под мою майку и гладят живот. И несмотря на весь ужас и страх, в голове у меня стреляют залпы салюта и взрываются фейерверки, а это я всего лишь вспомнила наши лобзания у стены в клубе.

— Слушай, Булочка, я понял. — Зубами он тянет меня за мочку уха, а я кусаю губы, чтобы смолчать и с ходу не выбросить белый флаг. — Не хочешь трахаться, я подожду. Сегодня не будем. Но если ты не хочешь мне по-быстрому отсосать, — я прыскаю, а он улыбается, я чувствую, — хотя бы дай послушать, как ты кончаешь.

С этими словами его рука цепляет мой пупок и опускается ниже, пробивая себе путь под резинку моих шорт, а я от испуга крепко сжимаю ноги и собираюсь громко возмутиться.

— Тс-с-с, — шепчет Арсений так мягко, что я даже теряюсь. — Тебе понравится, так уж и быть, побуду джентльменом сегодня.

Слава богу, в комнате темно, и я лежу к нему спиной, потому что…