Обещания, которые мы собирались сдержать - Моника Мерфи

день готовиться к вечеринке, чтобы потом бросить ее, даже не начав?

Я собираюсь остаться. Хотя бы ненадолго.

Она надевает губы, эти рубиново — красные губы чертовски соблазнительны. — Ты не сделаешь это для меня?

Легкая дрожь в ее голосе заставляет меня немедленно капитулировать. — Хорошо.

Ее улыбка удовольствия — выстрел прямо в мой член. — Пойдем!

Сильви хватает меня за руку и ведет в толпу, где большинство посетителей вечеринки танцуют, зажав в руках бутылки пива или стаканы. Почти все в костюмах, а некоторых я даже не узнаю.

Но я не могу беспокоиться ни о ком другом. Не тогда, когда красивая блондинка танцует вокруг меня, ее легкое тело двигается, а я стою как идиот и позволяю ей делать все, что она хочет.

— Ты не танцуешь, Спенсер, — укоряет она меня в какой — то момент, перекрикивая музыку. Мы здесь уже как минимум двадцать минут, а может и больше, и она не дает мне никаких намеков на то, что собирается прекратить танцевать или пить.

— Я же говорил тебе, что не танцую, Сильви, — стоически напоминаю я ей, заставляя ее улыбнуться.

— Всегда такой серьезный. — Она откидывает волосы назад, и крылья, которые она носит, дрожат от этого движения. — Разве ты не знаешь, как нужно отрываться и веселиться?

— Я веселюсь, — настаиваю я, заставляя ее смеяться. Мне больше ничего не нужно делать. Просто напиться и смотреть на эту девушку. Это все, что мне нужно сегодня вечером.

— Ты мог бы хотя бы прикоснуться ко мне, — пробормотала она. Я обхватываю рукой ее стройную талию, и когда моя рука ложится на ее бедро, она мурлычет от удовольствия. — Все всегда боятся прикасаться ко мне.

— Правда.

Она кивает, двигая телом в такт. Сильви обладает естественной грацией. Я знаю, что ее младшая сестра — настоящая балерина в семье, но Сильви могла бы стать такой же хорошей при правильном обучении. — Они думают, что я сломаюсь. Ты единственный, кто относится ко мне как к нормальному человеку, клянусь.

Только потому, что я отказываюсь верить во всю ту чушь, которую она несет о том, что ее мама пыталась ее убить. Я хочу ей верить, но я также знаю, что Сильви мелодраматична. Ее брат много раз жаловался мне на то, что она несется и говорит самое безумное дерьмо.

Я сам был свидетелем того, как она говорит всякую чушь. Я не знаю, откуда она это берет.

— Ты сильнее, чем все думают, — говорю я ей. Я знаю, что ей нравится греться в лучах моего одобрения. Никто не дает ей позитивных подтверждений. Учителя и персонал боятся ее и по большей части не задают вопросов о том, что она говорит или делает. А ее семья относится к ней в основном как к мусору. Да, Уит присматривает за ней, но он также жесток с ней. Утверждает, что ей это нужно.

Я думаю, он слишком строг к ней. Я также думаю, что ее мать — конченная сука. Ее отец пренебрегает ею. А все остальные, кто ходит в эту школу, — чертовы трусы, они боятся даже заговорить с ней, опасаясь перечить наследнице Ланкастеров.

Сильви меня не пугает. Не в этом смысле. А вот мои чувства к ней?

Иногда они подкрадываются ко мне поздно ночью, когда я не могу уснуть, и заставляют мою грудь болеть.

— Мне нравится, что ты считаешь меня сильной. — Она широко улыбается и откидывает голову назад, глядя на звезды, поскольку над этой частью здания нет крыши. — Ты заставляешь меня чувствовать себя еще сильнее.

Это ведь должно что — то значить? Я хочу поднять ее, а не опускать. Хотя Уит, наверное, надрал бы мне задницу, если бы узнал обо всем, что я делаю с его младшей сестрой. Он едва терпит, когда я провожу с ней время, и он не знает и половины правды.

Я переместил руку с ее бедра на задницу, притягивая ее ближе к себе. Даже лист бумаги не может проскользнуть между нами, и она смотрит на меня ледяным голубым взглядом, ее темные губы приоткрыты. — Что ты делаешь?

— Ты сказала, что я тебя не трогаю. — Я сжимаю ее задницу, которая идеально ложится в мою руку. — И вот я здесь. Прикасаюсь к тебе.

Музыка меняется, новая песня медленнее, с чувственным ритмом. Она покачивает бедрами, ее нижняя часть тела прижимается к моей, заставляя меня реагировать.

Заставляет меня напрягаться.

Ее губы изгибаются, как будто она точно знает, что делает со мной, и она обвивает руками мою шею, ее руки ослабевают, ее тело раскачивается вперед — назад. — Боже, ты такой сексуальный, Спенс. Я когда — нибудь говорила тебе это раньше?

— Нет. — Мимо проходит парень из моего класса по истории с полной кружкой пива в руке, и я выхватываю ее у него, зарабатывая раздраженный взгляд от него. — Спасибо. — Я поднимаю кружку в жесте «ура», прежде чем отпить. Он качает головой, уходя, а я хихикаю.

— Ты злой, — шепчет она.

Я посылаю ей взгляд. — Тебе это нравится.

Ее глаза вспыхивают. — Ты прав. Мне нравится. Потому что я тоже злая.

— Ты просто думаешь, что ты злая, — поддразниваю я ее.

Сильви хмурится. Она ненавидит, когда я с ней не соглашаюсь. — Хочу тебе сказать, что я самая злая сука, которую ты когда — либо встречал. — Я собираюсь допить пиво, которое сжимаю в руке, когда она выхватывает его у меня и допивает сама.

— Хэй.

— Поцелуй меня, — пробормотала она, прежде чем приподняться и прижаться своим влажным ртом к моему. Ее губы расходятся, наши языки переплетаются, и я чувствую вкус пива.

Я крепче прижимаю ее к себе, обе руки теперь на ее заднице, контролируют ее движения. Она прижимается ко мне, целует меня посреди толпы, мы оба не обращаем внимания на крики, охи и ахи.

Наедине мы заходим далеко, но никогда вот так — в открытую, со свидетелями. Мы не хотим, чтобы люди знали, что мы вместе. Не совсем. Я не хочу слышать об этом от тех, с кем мы ходим в школу, особенно от Уита. Я не стыжусь того, чем мы делаем, я просто не хочу слышать сплетни или иметь дело с ее братом.

И я думаю, что она чувствует то же самое. Нам нравится иметь наш маленький секрет. Мы вдвоем валяемся на ее кровати в ее комнате. Моя рука в ее трусиках. Ее пальцы обхватывают мой член.

— Вот дерьмо, — бормочет Сильви, тут же отстраняясь от меня.

Я хмурюсь. — Что случилось?