Любовь с остановками (СИ) - Вознесенская Дарья

Например явления Зимина, и его страстных объятий.

Я уже поняла, что ни у одного из братьев не было романа на рабочем месте - и для окружающих сам факт его наличия слишком волнующ. И что большинство половозрелых девиц - и свободных, и не очень - сами хотели  бы оказаться на моем месте. Что история «босс и секретарша» вообще, похоже, являляется любимым чтением наших сотрудниц, вот только я в роли «секретарши» их не слишком устраиваю.

Но неужели вся эта ситуация и правда стоит такого пристального внимания?

Впрочем, ко всему можно привыкнуть. И к неприятному вниманию тоже - я не собираюсь реагировать хоть сколько-нибудь на шепотки и пересмешки и верю, что им вскоре надоест эта тема, и они переключатся на другую.

Но я не учитываю, что  главные орудия терпящие поражения войска выкатывают не сразу.

- Савелий Витальевич занят, ждите, - роскошная брюнетка, личная помощница Зимина-среднего, записавшая меня, похоже, в личные враги - иначе как объяснить тот взгляд, который она на меня бросила? - сидит с идеально ровной спиной и, нахмурившись, просматривает какие-то документы. У нее настолько идеальная внешность, что эта хмурость делает её даже краше - как и любую вещь, в которую вдыхают жизнь.

Я присаживаюсь на стул и начинаю ждать.

Идти за подписями Савелия Зимина мне не хотелось - мне вообще хотелось в домик - но я пересилила себя, когда Елена Марковна Крокодилова отправила к коммерческому. Прятаться - точно не вариант, хотя черноволосая и красногубая змея умеет жалить как никто.

Предчувствие меня не обманывает.

Спустя несколько минут Валентина отрывается от документов и светским тоном, будто мы продолжаем некую давно начатую беседу, заявляет:

- Зря вы это затеяли.

- Простите?

- Интрижку с Артемом Витальевичем.

Я делаю глубокий вдох и отвечаю почти спокойно:

- Мне кажется на двери приемной не было написано, что это кабинет психотерапевта. А значит ваше мнение вы можете оставить при себе.

- Я всего лишь хочу помочь, - по ее лицу ничего прочесть нельзя, безмятежное, как гладь озера Гарда, но по  тону понятно - нифига она не хочет помогать, - Сколько ведь таких было… Мне просто жаль вас.

Я знаю, что нельзя спрашивать, знаю, что не следует продолжать разговор, но будто зачарованный кролик перед удавом уточняю:

- Таких?

- Ну да. Думаете, вы первая? Просто никто из этих девиц не смог потом работать в компании дальше. Увольнялись, чтобы склеить свои разбитые сердечки. Артем Витальевич привлекает внимание и с легкостью… вступает в отношения. Но с такой же легкостью их разрывает - пусть и честно старается потом остаться со своими бывшими друзьями. Не всем это удается, хотя двум бывшим женам удалось…

- Д-двум женам?

- О… вы даже об этом не знаете?

В голосе змеи - точно отмеренная участливость. Во взгляде - пренебрежение. Типа сколько я вас таких повидала. А я… я понимаю хоть, что разговор затеян не просто так, но также понимаю, что если бы сама об этом не думала, он никогда не задел бы меня так сильно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я ведь и правда думала… что уж слишком легко Зимин присвоил меня себе. Что вокруг него - эшелон жаждущих также присвоиться. Что в жизни нет гарантий и не понятно, сколько продлится наша связь, и насколько вообще реально мне потом будет работать в его компании.

И эти две жены… вот что еще я о нем не знаю?

Не уверена, что мне удается не показать, насколько я растеряна. Не удается… брюнетка явно удовлетворена результатом разговора. Улыбается одними только пухлыми губами, а потом нажимает кнопку селектора и воркует:

- Савелий Витальевич, к вам из отдела кадров….Проходите.

Последнее уже мне.

И, похоже, ничем наш коммерческий занят не был.

Встаю и иду на деревянных ногах, надеясь, что не запнусь по дороге. В голове сумбур, и я понимаю вдруг… что проиграла первый раунд вчистую.

Десятый, одиннадцатый, двенадцатый..

Света

Я знаю, что Артем занят допоздна и сегодня мы не встретимся. Возвращаюсь домой, наливаю себе ванну, а потом и бокал вина.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Как всегда по вечерам понедельника думается… много.

О том, что пусть я не из тех женщин, кто придумывает имена будущим детям после первого секса, я не могла не думать о нашем общем будущем.

О том, что в Зимина легко влюбиться, и  полюбить тоже легко - а вот справиться с последствиями будет крайне не просто.

О том, что его семья, похоже, включает не только братьев и сестру, но и бывших жен - которые, как известно, не бывают совсем бывшими - и, вполне возможно, детей, о которых я не знаю.

О том, что он не давал мне никаких обещаний, кроме «попробовать», и у меня совсем нет железобетонной брони из уверенности, что у нас все будет хорошо - а значит стрелы всяких сплетниц и недовольных личностей попадают в цель.

А еще о том, что мне ни с кем не было так хорошо, как с ним… И пусть свою огромную роль играет новизна и захватившая нас страсть, я не могу не видеть, что это именно потому, что он классный. И совпадает с моим представлением о нужном мне мужчине почти во всем… за исключением слишком большого количества денег, бывших и поклонниц.

Несколько раз я порываюсь позвонить и поговорить с ним об этом... черт, да мне даже наябедничать приходит в голову. Но останавливаю себя. Мы обязательно поговорим, когда это будет уместно, а не когда мне хочется истерически сопеть в трубку, что у него есть прошлое, которое я уже ненавижу.

В кровать я укладываюсь в  уверенности, что после таких выходных  и понедельника я точно  быстро усну. Но, время приближается к полуночи, а организм, не получивший свой оргазм и обнимашки - к стадии наивысшего раздражения. Кажется, что обострены все рецепторы… и когда телефон мягко тренькает на пришедшее сообщение, меня едва ли не подбрасывает.

Уведомления у меня настроены на немногих людей, и вряд ли это Томочка или мама.

Я осторожно беру смартфон.

«Не спишь?»

«Нет».

Звонок раздается почти сразу.

И Артем совсем не сонный Зимин жалостливо выдыхает в трубку:

- Сейчас полночь, мне просыпаться в пять утра, потому что надо ехать в область, и вообще, я был уверен что после такого секс-марафона у меня не встанет еще неделю, и что?

- Что? - расплываюсь я в улыбке. Вот правда, что? Плевать на все, когда он... такой. И один его голос делает мой вечер почти замечательным.

- Я не могу заснуть, лежу в кровати и безумно хочу, чтобы ты лежала рядом со мной… Хотя нет, не лежала. Я бы посадил тебя голенькую на себя и смотрел, как твоя грудь подпрыгивает, когда ты меня трахаешь.

- У вас грязный язык, Артем Витальевич, - смеюсь, чувствуя, как напряжение окончательно отпускает меня, а между ног становится влажно от грязных картинок, которые волей-неволей возникают у меня перед глазами. И вкрадчиво уточняю, - Чего бы еще тебе хотелось?

- Кончить тебе на грудь, - отвечает он незамедлительно хриплым голосом, - Перегнуть через спинку дивана, так чтобы ноги оказались навесу, и насаживать на себя, держа за бедра. Заставить тебя раскрыться и ласкать себя…

Я не могу сдержать стона.

Перехватываю телефон поудобнее, задираю большую футболку, в которой легла сегодня спать, и раздвигаю колени, прикасаясь пальцами к промежности.

И только потом спрашиваю:

- Я полностью раскрыта. Как ты хочешь, чтобы я трогала себя?

Пауза.

И грубое ругательство.

- Мягко ласкай клитор. Скользи вверх-вниз, но не надавливай. Теперь только кончиками пальцев, по кругу, все ускоряясь… А сейчас введи два пальца в себя… и трахай себя ими, представляя, что это я…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я снова стону.

И судя по тяжелому дыханию и звукам, Артем тоже не лежит просто так. Мы бормочем почти бессвязно, сонастроенные даже на расстоянии, и кончаем почти одновременно. И только после этого желаем друг другу спокойной ночи и завершаем звонок.