Шэрон Нейлор - Это не моя свадьба (но я здесь главная)

Селия облегченно выдохнула и провела рукой по волосам.

— Уф! Да, веселенькая прогулочка!

Должно быть я выглядела не самым лучшим образом, потому что она похлопала меня по руке.

— Что? Ты чем-то расстроилась?

Я сидела с открытым ртом и просто не могла говорить.

— Что? Это они тебя так напугали? — Селия покачала головой. — Ну, сегодня все прошло довольно спокойно.

— Почему … зачем … — Мне не сразу удалось выговорить целое предложение. — Зачем ты это сделала?

Она улыбнулась.

— Это моя работа.

Ее работа заключалась в том, чтобы стоять перед камерами, даже если это означало позировать таблоиду. Только это позволяло ей оставаться в игре, быть наверху, даже если угрожало ей лично. На тех, кто прячется, спроса нет.

— Каждый из тех, кого я сегодня обняла, кому улыбнулась, запомнит это навсегда, — объяснила Селия.

Не будь наивной, Мили. Вот так оно и работает. Селия только что приобрела несколько десятков верных поклонников, которые расскажут о случившемся своим друзьям и знакомым, которые тоже станут ее почитателями просто в силу приближенности к великому событию.

— Я всегда смотрю, чтобы не обнять случайно какого-то более или менее симпатичного мужчину, — продолжала она, открывая холодильник и доставая оттуда воду — для себя и для меня. — Иначе мне сразу же припишут роман с ним. Тоже правило действует и в отношении детей — таблоиды поднимут вой, мол, у Селии неудовлетворенный материнский комплекс. Так что приходится быть внимательной и осторожной.

Я поставила себя на ее место — какая ужасная жизнь. Да, так нужно, без этого не обойтись, но все равно ужасно.

— Я бы не смогла. Мне было бы страшно. — Пластиковый шов наконец лопнул, и пробка подалась.

— Мне поначалу тоже было страшно. О такой добыче папарацци могли только мечтать. Стоило кому-то посмотреть на меня косо, как я начинала плакать, и они тут же — щелк, щелк, щелк. К счастью, я… — Она замолчала. Сказать вслух «я была не такая уж великая звезда» совсем не то, что произнести это про себя. — Папа и мама звонили каждый раз, когда обо мне писали какую-то гадость. — Еще бы, она же с Юга. — Их это страшно задевало. Да и меня почти убивало. — Селия отвернулась и с минуту смотрела в окно.

— А теперь? — Я попыталась разрядить напряженное молчание.

— Теперь это все меня уже не задевает. Душа загрубела. — Селия пожала плечами, а когда повернулась, я увидела застывшие в глазах слезы. Слезы, которые она удержала усилием воли.

К счастью, мне достало сообразительности не задавать других вопросов. Например, была ли фальшивкой фотография, на которой Кик миловался с какой-то блондинкой в Бразилии, или нравится ли ей находиться в списке самых модно одевающихся актрис Голливуда. Не самый лучший момент лезть к человеку с дурацкими вопросами.

Но от одного я все же не удержалась:

— Так стоило ли пройти через все эти пытки, чтобы делать то, что ты делаешь?

Ответ последовал мгновенно.

— Несомненно.

Глава 14

— Мили, это Брайан.

Я узнала высветившийся на экране номер, но все равно взяла трубку. Ошибка номер один.

— Привет, Брайан. — Я откусила яблока. У меня не было перед ним никаких обязательств. Меня даже не сдерживали правила профессионального этикета. — Роскошный получился вечер. — Ошибка номер два.

Рената закатила глаза и, сердито фыркнув, отодвинула от себя телефон, показывая, что не желает иметь никакого отношения к моим необдуманным решениям.

— Да, — с улыбкой в голосе отозвался он. — Прекрасный. Ты выглядела такой соблазнительной.

Теперь уже я закатила глаза.

— Есть планы на пятницу? Вечер свободный? — закинул удочку Брайан.

Я прошлась взглядом по крошечным гвоздикам, которые предстояло воткнуть в две сотни свадебных розеток, и, ничуть не покривив душой, ответила:

— Планы есть.

— Тогда в субботу. — Он даже не попытался подать это как вопрос.

— Уезжаю из города.

Он мог бы спросить и насчет воскресения, но, наверное, понял, как это прозвучит.

— Ага, так ты у нас занятая девушка.

Ты даже не представляешь, насколько.

— Мили… — А дальше он произнес такое, отчего у меня по спине пробежали мурашки. Рената потом сказала, что я побелела как полотно. — Со мной тебе ничто угрожает. Я никогда тебя не обижу.

Меня это заявление напугало даже больше, чем нападение папарацци на Пятой авеню.

— Прощай, Брайан, — прошептала я и бросила трубку, чтобы не совершить ошибку номер три. Рената закрыла глаза, словно вознося молчаливую молитву.

— Молодец, — сказала она, и я, сама не зная, почему, расплакалась.

— Для нас и одного кризиса в неделю вполне достаточно. — Зои появилась совершенно неожиданно. Выглядела она намного лучше, чем накануне и даже могла подшучивать над собой. На щеках — румянец, глаза блестят, помада в идеальном состоянии. Я же — полный контраст. Может, когда-нибудь и моя душа тоже загрубеет, и атаки типов вроде Брайана не будут оставлять на ней ни царапинки.

— Мили, парень тебя не стоит, — покачала головой Рената, и Зои тут же оказалась рядом и протянула пачку салфеток.

— Знаю. — Я шмыгнула носом и закрылась мягким белым платком. — Дело, в общем-то, не в нем. Просто надоело притворяться. Я устала от этих игр. От того, что все ненастоящее. И не говорите, что по крайней мере я знала теперь, кто он такой. Он выбрал меня в жертвы. Он играл со мной. Вот что обидно.

Зои отступила. Наверное, подумала, где же моя верная, стойкая Мили.

Да, у меня тоже есть право на слабость. Каждый, как вам известно, может сломаться в какой-то момент. И очень часто случается это из-за сущей мелочи. Мы все слеплены из одного теста.

— Знаю, Мили, это ужасно, — сказала Рената и твердо, как провидица, добавила: — Поверь мне, он свое еще получит.

Глава 15

«Мили, срочно вылетай на побережье. Тебе нужно быть в часовне».

Сообщение пришло по голосовой почте от Зои, и я сразу поняла, что это все значит. Со мной хотел встретиться Кик. Часовня в поместье принадлежала ему.

К семи вечера я была на месте. Анжелика провела меня к часовне и оставила одну. Я глубоко вздохнула, открыла дверь и переступила порог святая святых Кика. Здесь было темнее; помещение освещали только трепещущие в воздушных потоках язычки свечей. Из невидимых динамиков доносились голоса распевающих церковные хоралы монахов. Казалось, я стою где-то на вершине холма в Непале, в милях от святилищ, и эхо песнопений блуждает между горами. Здесь царили тишина, покой и безмятежность.