Анита Андерсон - Пикассо в придачу

– Он бы испугался, что его поймают с поличным, но в принципе – да. То есть если бы Бас увидел, что кто-то оставил почтовый ящик открытым, то зевать бы не стал. А папа наверняка бы не заметил этого, даже если этот гаденыш пролил бы на телефонный счет какао. Все мои счета приходят к родителям. А если он все-таки раздобудет мой номер телефона, сможет таким образом узнать, где я живу?

– В детективных романах сыщикам обычно это удается. Такое впечатление, что они все спят с парочкой симпатичных дамочек из полицейского участка. Или у них есть подружка, которая работает в телефонной компании.

– Ну, такие расследования Басу понравятся, это точно.

Флора в удивлении подняла брови:

– Ты сказала, что он всего три дня находится в Лондоне. И сколько женщин-полицейских, по-твоему, он мог соблазнить?

Я задумалась.

– Они работают посменно. Кроме того, у некоторых семья и дети, так что он им не очень нужен. Другие начнут его в чем-то подозревать. В общем, дюжину он осилит.

– Дюжину?

– Может, и больше. Понимаешь, Бас не стал бы приставать к ним на улице и спрашивать, который час. Он бы придумал какой-нибудь вопрос и пошел прямо в полицейский участок. Там бы он рассказал печальную историю, например, что я его бывшая жена, страдающая амнезией, и что поэтому он должен найти меня как можно скорее. Потом бы пригласил сочувствующую следовательницу на чашку кофе…

– Точно, – подтвердила Флора. – Еще он мог бы сказать, что ты серийный убийца. Так легче привлечь к себе внимание.

– Да. Зато затащить кого-нибудь в постель труднее.

– Если бы Бас был героем криминального романа, он бы нанял детектива, у которого есть напарник в Англии: так легче выследить тебя, потому что у него уже есть осведомители в Лондоне. Не хочу тебя огорчать, но, если события будут развиваться именно так, детектив выследит тебя довольно быстро.

– Насколько быстро? Флора нахмурилась:

– В книгах это занимает минут двадцать.

– Вот черт! То есть я хочу сказать, большое спасибо за помощь, Флора. Но это плохие новости. Что ж, предупрежден – значит, вооружен. Теперь нужно придумать, что делать, если Бас все-таки найдет меня.

– Но как ты можешь разработать план, если даже не знаешь, что он собирается предпринять? Ты же сказала, что он может сделать все что угодно. Тебе понадобится выдумать их миллион.

– Самое печальное заключается в том, что миллион планов – это все равно что никакого плана. Но мы должны что-то придумать. Какие-то реальные шаги, чтобы обрести душевный покой.

– Судя по всему, нам стоит выпить…

– Я была уверена, что ты что-нибудь предложишь, Флора.

Мы выпили бутылку вина. Время от времени мы обе поглядывали на дверь. А Флора беспрестанно смотрела в окно, чтобы «удостовериться, что дождя нет». Я была рада, что наша третья соседка еще не прибыла, а то нам бы пришлось терпеть присутствие еще одного слабонервного человека. Флора сказала, что она приедет завтра.

Потом мы сидели на кухне и ели крекеры с сыром. Вдруг зазвонил телефон.

– О нет, – выдохнула я.

– Перестань, Кэрон. Наверняка это Эвелин. Хочет сказать что-нибудь по поводу завтрашнего приезда.

Вернувшись через две секунды, Флора прошептала:

– Это тебя. Какой-то мужчина.

– Черт, черт, черт!

– Не беспокойся, Кэрон. Это ложная тревога: обычно в книгах в такой момент появляется какой-нибудь торговый агент, который предлагает установить стеклопакеты на окнах. Бас не мог объявиться в тот же вечер, когда мы говорили о нем. Обычно поиски занимают две главы, не меньше.

– А вдруг Бас не знает об этом? У меня к тебе просьба: не могла бы ты послушать, как мы будем разговаривать? Если это он, конечно. Ты будешь свидетелем.

Я думала, что Флора станет поближе, чтобы мы вдвоем могли слышать, что он скажет. Но она просто протянула руку и нажала кнопку громкой связи. Кто кроме менеджера по персоналу станет покупать домашний телефон с функцией громкой связи? Разве что мой отец.

– Алло.

– Здравствуй, Кэрон, деточка. Это Бас. Мне кажется, ты забыла оставить мне свой новый адрес и телефон.

Он говорил спокойно и плавно. Слова текли, словно мед с ложки. Наверняка в этом меду было полно острых пчелиных жал.

– И кто же дал тебе мой номер телефона?

Бас засмеялся:

– Предположим, кто-то звонит в телефонную компанию и жалуется, что ему прислали неправильный счет. Это такой же счет, какой получила твоя мать. Тогда все телефонные звонки начинают перепроверять, чтобы узнать, куда же звонили твои родители. Ох уж эти бюрократы: чтобы получить необходимую информацию, приходится потратить кучу времени. А мое время дорого стоит.

– Что тебе от меня нужно?

– Как же ты не понимаешь, Кэрон. Мне нужна ты. Я говорил, что не хочу тебя терять.

– Я к тебе не вернусь, Бас. Как только у тебя хватило наглости предполагать, что я соглашусь на это. Ты ведь хочешь вернуть картину, а не меня, вот и все.

Он опять захихикал:

– Вы мне обе нужны. Если мы опять будем вместе, я разрешу тебе оставить ее себе.

– Да пошел ты! Она и так моя. Ты подарил мне ее на день рождения в прошлом году. Только такой гад, как ты, мог потребовать подарок обратно.

– Наша дорогая маленькая картинка куплена на имя компании, прелесть моя.

– Бас, ты обманул меня трижды. Ты не платил мне зарплату. Ты хотел помешать мне найти работу, отказавшись дать рекомендацию. Ты разбил мне сердце, потому что оказалось, что ты женат. Я не собираюсь возвращать тебе картину. Убирайся из моей жизни. Не звони мне больше. Все кончено!

– Подожди, Кэрон! Не бросай трубку! Ничего не кончено. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Я предупреждал тебя, чтобы ты не делала глупостей. А ты меня разве послушалась? – Он вновь засмеялся. – Поверь мне, милая, ничего не кончено. Ты сможешь вздохнуть спокойно только тогда, когда упакуешь все – все! – вещи, которые забрала, и отправишь их обратно. Потом можешь катиться к чертовой матери.

Я хотела бросить трубку, но Флора прошептала:

– Спроси его, где он находится и что собирается делать дальше.

– Где я? В эту самую минуту мы находимся очень близко друг от друга, лапочка. Ты знаешь, я ведь хотел пригласить тебя на ужин сегодня вечером. Нам надо поговорить.

– Нам не о чем разговаривать! У тебя что, бананы в ушах?

Бас загоготал:

– Моя дорогая Кэрон, ты такая остроумная! Тебе интересно, что я собираюсь делать дальше? Понимаешь, я точно знаю, что ты меня любишь. Меня еще никто не бросал. Конечно, ты меня любишь. Но если ты хочешь поиграть немного, мы можем поиграть.

– О каких играх ты говоришь, Бас?

Я старалась кричать не так громко. Флора права, надо выудить у него как можно больше информации. Он засмеялся: