Татьяна Тронина - Русалка для интимных встреч

— Ты в этом уверен?

— Я, Валюта, слава богу, пожил и в людях разбираюсь… Уж он куда лучше этого лорда Байрона.

— Кого? — изумилась Валя.

— Ну этого, другого вашего с Лидой приятеля. Илья, что ли, его зовут…

— Да, Илья, — отвернулась Валя.

— Так вот… О чем это я? Ах, да, я хотел тебе рассказать о том, что до войны мы жили на берегу Москвы-реки — ну там, где раньше стоял храм Христа Спасителя.

— Где теперь бассейн, что ли?

— Да-да! Так вот, когда храм снесли, на том месте собирались построить Дворец Советов. Грандиознейший проект! И станцию метро рядом назвали — «Дворец Советов». Только чего-то не получилось с этим дворцом, и метро переименовали в «Кропоткинскую»…

— Слушай, дед, мне сейчас некогда. Потом расскажешь, ладно?..

— Ждешь? — спросила она, сияя глазами.

— Жду, — ответил он. — А ты опаздываешь…

— Да ну, дед со всякими ретровоспоминаниями привязался… Кстати, ты ему очень нравишься.

— Кому?

— Господи, да дедушке моему! — засмеялась Валя.

— Мне все равно, — улыбаясь, покачал Ваня головой. — Я хочу нравиться только тебе. Если ты меня разлюбишь, то я умру.

Иван произнес это с шутливой интонацией. Но все равно Вале стало на миг страшно. Она обняла его изо всех сил, прижалась щекой к груди — там, где стучало его сердце.

— Никогда не разлюблю! — горячо прошептала она. — И ты никогда не умрешь!

— Значит, ты гарантируешь мне бессмертие?

— Да!

Стоило ей только увидеть Ивана, как недавние сомнения и мучения покинули ее. Какая разница, о чем думал Илья, обиделась или нет Лида… Иван — вот кто был главным. Валя, глядя на него, забыла о недавнем происшествии с Ильей. Да и Илью уже забыла!

— Идем, Ванечка…

— Куда?

— Да хоть куда — вон вниз по течению, — махнула она вперед.

Они побрели вдоль берега, держась за руки.

— Красивый цветок, — сказал он, гладя ее по волосам. — Как называется?

— Купавка…

— Купавка… Какое смешное название. Он желтый, и платье у тебя желтое… Ты сама вся как солнышко. Валька!

— Ты сам солнышко… Ой, а веснушек-то у тебя сколько!

Было жарко, но к вечеру небо заволокли густые белые облака. Клочья тумана стлались над водой — как тогда, когда они встречали рассвет. Никого вокруг не было, дачный поселок остался далеко позади.

— Ванечка…

— Что?

— Ванечка, я вот все думаю о том, что будет дальше, — задумчиво произнесла она.

— А что будет дальше?

— Лето кончится, и как мы будем друг без друга…

— Так мы в гости будем ездить друг к другу! В кино ходить, и все такое… Просто гулять — вот как сейчас, например.

— Ты на одном конце Москвы, а я на другом… — вздохнула Валя.

— Метро же есть!

— Да, я и забыла… И телефон.

Он остановился, обнял ее — каждое его прикосновение отзывалось болью восторга в ней.

— А ты меня не разлюбишь, Ванечка? — спросила она, смеясь. — Я ведь тоже тогда умру!

— Глупая, глупая Валька… — Он целовал ее в лицо, беспорядочно и часто — губы, щеки, лоб, глаза…

Потом они сели на берегу, смотрели на воду. Потом встали, опять побрели куда-то. Долго целовались под старой ивой, спустившей свои ветви до самой воды. Потом пошли в сторону полуразвалившегося моста и там снова целовались.

Если бы кто-то невидимый взялся бы со стороны наблюдать за ними, то не нашел бы никакой логики в этих хаотичных передвижениях. Это был извилистый, запутанный путь, с бесконечными возвращениями и поворотами, который если и вел куда-то, то только от сердца к сердцу.

Первые сумерки опустились на землю, и капли дождя ударили по листве.

— Ой, дождик! — удивилась Валя, протянув вперед ладонь. — Ванечка, смотри — дождь…

Они попытались спрятаться под дерево, но дождь ударил сильнее. Настоящий июльский ливень.

— Ну все, — засмеялась Валя, — это знак. Пора домой!

— Еще пять минут…

— Через пять минут нас просто смоет!

И они бросились бежать, держа друг друга за руки.

— Купавка твоя упала…

— Да бог с ней! — отмахнулась Валя, краем глаза заметив, как желтый цветок уносит бурлящий ручей, проложивший себе путь вдоль забора.

Позже, переодевшись, она вышла на веранду. Темный сад весь блестел от воды.

— Ужинать пора, — сказала Клавдия Петровна. — Арсений Никитич, вы где?

— Как пахнет… — мечтательно потянула носом Валя. — Это что такое?

— Молодая картошка. Я в нее зеленого лука покрошила…

— Королевский ужин!

Вышел Арсений Никитич, с удовольствием откашлялся:

— Да-да, ничего лучше и не придумаешь!

С крыши капала вода, ее брызги долетали до сидевших за столом.

— Вот разверзлись хляби небесные… — вздрогнув, сказала Клавдия Петровна. — Может, в дом перейдем?

— Нет, ни за что! — отказалась Валя.

Небесная вода — она животворящая, — как молитву, произнес Арсений Никитич, сидя над дымящейся тарелкой. — Древние считали, что если есть дожди, то, значит, на полях будут колоситься хлеба и давать большие урожаи овощи на грядках. Иногда рог изобилия изображали как бы льющим воду… Да и вообще, стоит также взглянуть на само слово «дождь» — не кажется ли вам оно родственным слову «Даждь» — одному из имен древнего божества Даждьбога?

— Кажется, кажется… — рассеянно пробормотала Клавдия Петровна.

— Между прочим, имя «Даждьбог» получилось из двух корней: «даж» — то есть давать, благотворить, помогать — и собственно «бог». И вообще, дождевая вода носит, в отличие от речной, мужское оплодотворяющее начало.

— Папа! Арсений Никитич! — взвилась Клавдия Петровна. — Мы же за столом! И при ребенке еще!

— Перестань, мама, — меланхолично остановила ее Валя. — Я не ребенок, мне уже шестнадцать. Ты еще скажи, что меня в капусте нашли…

Пока ужинали, дождь кончился. Пора было ложиться спать, но Валю не покидало чувство, что она забыла о чем-то… Ах, да — Лида! Надо бы с ней помириться… Происшествие с Ильей казалось сейчас Вале не более чем глупым недоразумением. Тем печальнее было то, что Лида, наверное, до сих пор дуется.

Валя надела резиновые сапоги и по мокрой траве зашлепала к калитке, которая вела в соседний двор. В окне у Лиды горел тусклый ночник — это значило, что она не спит еще… Валя тихонько постучала по стеклу.

В комнате мелькнула тень, окно с легким звоном распахнулось.

— Пирогова, это ты? — отстраненно произнесла Лида. — Чего тебе?

— Поговорить…

— Нам не о чем говорить.

— Лида, ты сейчас совершаешь большую ошибку… — сердито начала Валя, скользя в резиновых сапогах по размокшей земле.

Это ты совершила ошибку! — шепотом воскликнула Лида. — Мало тебе твоего Ванечки, ты еще и Илью захотела… У, ненасытная!