Отец подруги. Навсегда твоя - Вероника Касс

— Значит, ты распространяла, — кивает Уля, будто успокоившись.

Я перевожу взгляд на Дамира. Он молчит, внимательно смотрит на меня. Следит за моей реакцией? То есть, он по сей день не верит, что наркотики не мои?

— Ты тоже так думаешь? — с досадой тяну я.

Хотя чего я ожидала? Что если он извинился за необоснованное обвинение в плагиате, то сразу должен списать с меня все обвинения? Автоматом.

— Твой побег лишь подтверждает эту теорию. Я же забрал у тебя пакет. Значит те, на кого ты… — Дамир делает паузу и словно через силу, (но и на том спасибо!) проговаривает, — возможно, работала после пропажи порошка, должны были активироваться. Деньги с тебя требовать за то, что ты не сбыла.

— То есть ты, понимая это, всё равно забрал у меня пакет?

Я обнимаю себя за плечи, по рукам бегут липкие мурашки. Как-то я так легко обвинила во всем Рому. Сбежала. Спустя рукава отнеслась к возможному второму пакету, который так и не нашла. И даже не задумывалась никогда, что меня попросту могли снова увести с мешком на голове. И кончилось бы всё не так радужно как с Дамиром.

— Я поэтому его и забрал, — хмурится Дамир, а затем вовсе идет к бару и наливает виски.

— И тебе было всё равно на то, что меня могли со свету сжить? В рабство отдать? Да… да…

— По кругу пустить? — усмехается Ульяна.

— Ульяна, — осекает тут же Дамир.

— Нет, Таисия. Я следил. И ждал поставщиков.

— Зачем?

— Чтобы этих тварей существовало на земле поменьше, — зло говорит Ульяна.

— Уля, — снова осекает ее отец.

— Нет, папа, не надо меня успокаивать. Тая, ты разве сама не понимаешь, кто действительно зло? Люди которые оступились и потеряли из-за этого свой человеческий облик, или люди которые их на это подтолкнули?

— Я вообще ничего об этом не думаю. И думать не хочу. Гнилая тема, которой касаться у меня нет никакого желания. Наркотики не мои. Их подкинул Рома.

— А зря ты не хочешь этого касаться. У тебя сестра подрастает.

— Причем тут Аксинья?

— Да при том, что это самые легкие мишени, — раздраженно говорит Ульяна. — Девочки подростки. Таким много не надо, чтобы запудрить мозги и подсадить. Сейчас это повсеместно. Куча старшеклассников уже сидит на этом. Потому что синтетика дешевая. От этого в их голове складывается впечатление, что и не опасная. Ее на раз два в чатах мессенджеров предлагают. Пишут «Сгоняем на Мяу?» или «Помяукаем», — кривится она. — Многие родители, даже если проверяют переписки детей, то не понимают, что это не безобидное встретиться поболтать, а приглашение сходить понюхать.

— Но причем здесь я? И Аксинья?

— При том, что за сестрой следи. Раз за собой не уследила.

— Ульяна!

— Дамир, к чему это все. Зачем ты кого-то пытался выследить? Ты что полиция? Наркоконтроль?

— Папа тот человек, у которого есть влияние. Сила и связи. Его боятся. Потому что разговор со всеми кто зарабатывает на наркоте у него еще короче чем с теми, кто на ней сидит.

— Отлично, — через силу улыбаюсь я, — тогда почему ты все еще сотрудничаешь с Романом?

— Опять ты за свое, — шипит Уля.

— Да, — твердо чеканю. — Я в тот день видела наркотики в первый и последний раз в своей жизни. А в моей квартире никого не было кроме Ксю, тебя, — смотрю на Улю, а затем поворачиваюсь к Дамиру, — и тебя. И Ромы. Так может тогда это ваше? Ммм? Уль, не ты оставила?

— Да как ты…

— Как я что? Я могу быть уверена только в себе и в Аксинье. И почему, — хмурюсь я, — если ты за мной следил… почему мой отъезд стал для тебя неожиданностью?

— Именно в тот день у меня случилась накладка, — сухо говорит Дамир, а я по его взгляду вижу, что там было что-то серьезное, что тревожит его до сих пор.

И видимо Ульяну тоже настораживает реакция отца, потому что она внимательно на него смотрит, а затем сипло спрашивает:

— Саша?

Дамир моргает ей в ответ. Даже не кивает, а просто моргает, и я вообще ничерта больше не понимаю. Что за…

— Да что происходит, в конце концов! Это напрямую касается меня. И… и… моей, — голос предательски подрагивает, — безопасности.

— Помнишь Сашу? — на этот раз без колкостей и ехидства говорит Ульяна. Тоже подходит к бару отца и достает оттуда водичку. Надо же… и такое в барах хранится. — Он…

— Я прекрасно помню Сашу.

Это был самый милый амбал из всех.

— Он погиб. Почти сразу после той ситуации. Выходит именно тогда, папа?

— Девочки, а вам не кажется, что мы вам лучше бы перейти к вашим девичьим темам?

Я сажусь. Просто резко плюхаюсь в кресло. Все это время стояла и даже не замечала усталости, а сейчас ноги перестают держать.

— Он следил за мной, но его … его что? Убили? — выдавливаю из себя последнее слово, не веря что я его произношу.

Я с самого начала знала, что Дамир и опасность это синонимы. И что Амбалы его не просты. И что в городе его все боятся. Но… мы же не в девяностых.

— Папа. Ты не можешь это утаивать. Саша же он… он был нам как член семьи.

— В ту ночь была смена Александра, и утром он должен был везти Таю в клинику. Но он почему то покинул двор ее дома, никому не сообщив зачем и… не вернулся.

— А потом… что?

— Попал в аварию, — произносит Ульяна. — Ему стало плохо. Что-то с сердцем, он вырубился и… разбился. Папа, — Уля поворачивается к Дамиру, — то есть это не… не несчастный случай? И ты сразу об этом знал? И так ничего и не выяснил? Кто за всем этим стоит?

— Все концы оборвала Таисия своим отъездом.

— А Романа проверять не пробовали? — в острый